– Окей.

Прислонившись к дверному косяку, она задумчиво рассматривала его.

– Кстати, если уж мы об этом заговорили. Как поживает Никлас?

Он поднялся, не скрывая раздражения, протиснулся мимо нее в кухню.

– Ты прочистила канализацию?

– Он проверился?

Филип посмотрел, как уходит вода из раковины, достал из холодильника банку пива. Хелена положила руку ему на спину.

– Ты должен быть осторожен. Предохраняться.

– У Никласа нет СПИДа.

– Но он инфицирован?

Тут Филип повернулся к ней.

– А что, ты боишься заразиться? Что гейская чума нарушит семейную идиллию?

Она посмотрела на него, отметила, какие у него усталые глаза. Волосы поредели, на макушке наметилась лысина. Несмотря на отношения с Никласом, он очень одинок. Работа маляра в автомастерской изнашивала его легкие. Он родом не из Удачного, как она, ему повезло больше, однако детство у него тоже было нелегкое. Они познакомились в годы учебы на кафедре иностранных языков в Якутске, вместе учили шведский. К тому моменту она уже свободно владела языком, выросла с бабушкой Элин из Сёдерхамна. Филип, которого на самом деле звали Леонид, был родом из райцентра под названием Мирный. Тонкая натура, наделен феноменальными способностями к языкам. Он свободно говорил на семи языках, читал еще на десяти. При любом гуманном режиме он стал бы профессором в престижном университете.

В СССР он мог стать только изгоем – если бы о нем узнали правду.

– Ты останешься на ужин? – спросил он.

Она покачала головой.

Марина ждала ее за мраморным столиком под световым куполом посреди кафе. Перед ней лежала на тарелке булочка со сливками, стояла чашка с недопитым какао.

– Прости, что задержалась, – сказала Хелена, ставя на столешницу свою тарелку с булочкой и чашку чая.

Живот уперся в край стола, когда она уселась на стул.

– Как чувствует себя наш футболист? – спросила Марина, отъедая от булочки «крышечку».

– Его пространство на футбольном поле уменьшается с каждым днем, – ответила Хелена. – Он протестует.

Они поговорили о том, на каком она сроке, началось ли у нее расхождение лонного сочленения, отекают ли руки и ноги. Марина расспрашивала с искренним интересом – единственный человек, готовый выслушивать все детали ее состояния. Они с Матсом тоже планировали завести детей, как только закончат учебу.

– Смотри, что я тебе покажу, – сказала Марина и вытащила из сумочки книгу, – это лучшее, что я читала за много лет.

Хелена взяла роман в руки. «Правила виноделов» Джона Ирвинга. Судя по закладке, Марине оставалось дочитать примерно пятую часть.

Марине редко удавалось почитать что-нибудь художественное, почти все время отнимала учеба, но хотя бы по роману в месяц она успевала. «Для прочистки мозгов», – как она это называла.

– Я в полном восторге, – сказала она. – Тут рассказывается о враче, который заботился о детях-сиротах и проводил нелегальные аборты в США в 30-е годы.

Этот роман Хелена не читала, но любила другие книги Ирвинга – и «Мир глазами Гарпа», и «Отель „Нью-Гэмп-шир“».

Они доели булочки, подлили себе еще чая и какао.

По дороге домой они проходили мимо книжного магазина у входа в метро «Фридхемсплан», и Хелена купила себе «Правила виноделов». Они вместе сели в метро в сторону Акаллы. Хелена вышла у «Нэкрусен», Марина поехала дальше, ей нужно было выходить на следующей остановке.

Стоял сильный мороз, дул ветер.