Она сидела с прямой спиной, положив руки на колени.

– Я поговорю с Керстин, как только попаду туда. Попробую устроиться на подработку в баре и на уборке номеров.

– Керстин?

– Владелица пансионата. Старая ворчунья.

– Еще что-нибудь? Не уловил ли наш малыш-полицейский чего-то нового?

Малыш-полицейский.

– Он ездит на заднем сиденье полицейского автобуса вместе с пятью коллегами, – спокойно ответила она. – Вряд ли ему удастся узнать нечто ценное.

– Строго говоря, Центр хочет, чтобы ты оказалась на Ракетной базе еще до лета. Нам обязательно ждать, пока он закончит учебу?

Ангелов говорил с наездом, но такова была его работа. Хелена понимала, что от нее не ожидают сколько-нибудь значимого вклада, пока она не попадет в Вашингтон, а может быть, и тогда тоже. Золотым яичком был Филип. Она была при нем в качестве радистки и проверяющей. В ее задачи входило сообщить, куда следует, если он вдруг отобьется от рук. Она ничего не знала о других засланных парах, но подозревала, что условия для всех одинаковые.

Швеция стала вторым шагом в их подготовке. Предполагалось, что они проведут здесь год-два, а потом вернутся домой готовиться к основной задаче. Уже летом Филип поедет назад, в Москву, ей же приказано остаться. Ангелов никогда не говорил об этом, но она понимала, что такое бывает нечасто.

Отчасти это объяснялось тем, как она действовала до сих пор – по крайней мере, она так думала. Делала все, что скажут – ей запрещено было предпринимать что-либо по собственной инициативе. Все мысли продумывались в Москве, все мероприятия планировались там. Приказ сблизиться со студентом Полицейской академии был выполнен с идеальной точностью.

Подделка паспорта и других документов не являлась трудностью для ГРУ, гораздо труднее было зарегистрировать разведчиков-нелегалов в полиции и налоговой службе в чужой стране. Благодаря разыгранному на автобусной остановке ограблению они с Филипом мгновенно попали во все шведские реестры. Единственная проблема заключалась в том, что Викинг почти схватил Филипа. Он все никак не мог успокоиться по поводу следствия. В результате Филипу пришлось продать машину и покрасить волосы.

Впрочем, это прежние успехи, ехать на них до бесконечности невозможно. От нее требовалось, чтобы она отслеживала реальные результаты испытаний в пансионате в Стентрэске.

Понимала она и еще кое-что: начальство недовольно тем, что они с Филипом так и не обзавелись детьми. Призывы размножаться звучали все более явно. И она знала, в чем причина. Пока родители работали за границей, ребенок для надежности находился в СССР. Поэтому ее беременность, пусть и не от русского мужа, воспринималась не только негативно – как бы ни ворчал Ангелов.

Заложник он и есть заложник.

Ангелов поднялся.

– А как дела у Филипа? – спросил он, натягивая перчатки. – Нашел себе какую-нибудь женщину?

– Встречается с какой-то медсестрой, – ответила Хелена. – Я ее не видела.

Разумеется, это было Ангелову известно. Он кивнул.

– Проследи, чтобы дело не зашло слишком далеко.

Когда Ангелов вышел из квартиры, Хелена пошла в кухню. Попыталась прочистить засор вантузом, но это не получилось. Пришлось воспользоваться каустиком, от которого жгло глаза. Затем она долго промывала слив горячей водой, так что стекла в кухне запотели.

Филип вернулся около четырех. Быстро обнял ее, рухнул на диван, понюхал стакан из-под водки, из которого пил Ангелов.

– Он спрашивал про медсестру?

– Я сказала, что не видела ее.

– Как считаешь, придется найти какую-нибудь девицу?

– Не думаю. Ты можешь с ней вскоре расстаться. Они не хотят, чтобы дело зашло далеко.