Радужные солдаты, стоящие у ручья, как смогли, приняли грозный вид.

Дождь набирал силу, заливая морды и крылья. Высоко над верхушками деревьев раздавались раскаты грома.

– Пока вы останетесь здесь, – продолжала королева. – Я не хочу, чтобы ночные бродили по лесу, пока мы всех не пересчитаем и не запишем. К каждому из вас будет приставлен радужный для присмотра. Думаете, мы вам не слишком доверяем? Правильно думаете. Наше доверие и дружбу ещё надо заслужить. Поэтому в деревню не приглашаем, мы подыщем вам другое место.

– Мы здесь промокнем насквозь, – пробурчал здоровенный ночной.

Глаза Ореолы свирепо блеснули.

– Хотите – возвращайтесь на свой уютный сухой остров, заодно и согреетесь.

Даже в призрачном лунном свете было видно, как потрясены и подавлены ночные. Их остров никогда не отличался удобствами, да и вулкан рано или поздно должен был похоронить его, но наблюдать такой ужас своими глазами врагу не пожелаешь.

«Равно как и узнать, что вся твоя жизнь была подчинена лжи», – подумала Солнышко.

В толпе внезапно поднялся рёв, драконы расступились, испуганно хлопая крыльями, и двое тёмно-красных от гнева радужных вытолкали вперёд завывающего от страха невероятно тощего ночного.

– Вот он! – выкрикнул один. – Его нельзя оставлять здесь, он хуже всех!

– Тот, который ставил на нас эксперименты, – пояснила другая, шипя на пленника и хлеща хвостом по бокам.

Солнышко никогда не видела радужных в такой ярости, даже Ореолу. Вытянув шею и приглядевшись, она узнала в тощем Гения, главного королевского учёного и отца Звездокрыла. Ореола, похоже, ещё не поняла толком, кто это.

Весь последний год ночные драконы похищали радужных и держали в пещерах, изучая свойства их яда. План был захватить дождевой лес и убить либо обратить в рабство его обитателей, мирных и незлобивых.

Живя на острове, залитом раскалённой лавой, ночные отчаянно нуждались в новом доме, и Солнышко поначалу горячо одобрила идею Звездокрыла предложить им перебраться в лес, признав Ореолу своей правительницей и пообещав жить со всеми в мире. В самом деле, почему бы разным племенам не попробовать найти общий язык? Больных и голодающих обитателей острова было так жаль, а в том, что их новой королевой станет радужная, виделась даже своего рода высшая справедливость.

Теперь же, глядя на хмурые морды и бормочущие свирепые пасти вокруг, Солнышко засомневалась в разумности такого решения. Ночные вовсе не выглядели виноватыми, а шипящие радужные только начинали осознавать, каких врагов пустили к себе в дом. Может, стоило оставить их на милость вулкана? Заслуживают ли спасения эти заносчивые убийцы?

Если они способны лгать о таких важных вещах, как пророчество и мир для всех драконов, можно ли им верить вообще? На что надеется Ореола?

– Я… прошу прощения… – неловко прокаркал Гений, в ужасе косясь на радужных. – Я… это было… ради науки… – Голос его сорвался, он уныло повесил голову.

По развёрнутым крыльям Ореолы пробежали разноцветные полосы.

– Свяжите его, – распорядилась она. – Позже мы решим, как…

– Дорогу! – прервал её голос стражника возле туннеля. – Пропустите!

Из дыры первой выпорхнула Вещунья, за ней Цунами с диким воплем:

– Ложись!!!

Драконы, стоявшие у выхода, в страхе припали к земле.