— Мне это нужно, — сказал я.

— Мне тоже, — ответил женский голос.

Я поднял голову для того, чтобы разглядеть его обладательницу. Женщина была невысокой — в толпе ее могли принять за ребенка. Длинные, почти до колен, удивительного золотого оттенка волосы перебирал легкий ветерок.

— Теперь это мое, — продолжила женщина. Она наклонилась, подняла медальон, посмотрела мне в лицо — и я замер, загипнотизированный ее глазами. Они были то ли голубыми, то ли бирюзовыми, то ли фиолетовыми… скорее всего, голубыми, странный цвет глаз у Незнакомцев почти не встречается.

Я просидел бы в таком положении еще целую вечность, если бы меня не ударили по лицу. И я уже вскочил для того, чтобы дать обидчику сдачи, но Рафаэль отошел на безопасное расстояние и вытянул руки перед собой.

— Э, Винсент! Спокойно! Я просто хотел, чтобы… ты со мной уже поговорил. И чтобы сказал, что все в порядке.

Я огляделся и заметил, что солнце уже поднялось. В лесу щебетали птицы, семейка кроликов выбралась из чащи погреться и устроилась под деревом.

— Что за черт? Уже… день?

— Как видишь. Ты же не будешь меня бить? Я могу сесть рядом, да?

Дождавшись пригласительного жеста, Рафаэль разместился рядом со мной. Мы сидели на берегу небольшой реки с кристально чистой водой, в которой резвились крохотные рыбки.

— Я бы ни за что тебя не ударил, ты сам знаешь, но ты сидел и молчал, и я уже начал волноваться, что с тобой что-то не так. Почти не двигался с того момента, как Андра потерялась. — Заметив мой взгляд, он поднял брови. — Что? Ты ведь помнишь, как Андра потерялась? Или нет?

— Но Андра же… — Я взял его за подбородок и осмотрел лицо. — Да у тебя ссадина? Сильно ударился?

— Со всей дури! Искры из глаз посыпались. Мне даже показалось, что Андра развоплотилась, представляешь? Но пустяки, не болит почти, скоро заживет. А ты как себя чувствуешь? Только не смейся, но вид у тебя был такой… будь ты смертным, я бы поклялся, что тебя зачаровали. Ты сидел и пялился в одну точку. И будто меня не слышал.

Я снова посмотрел на поднявшееся солнце. Это звучало чудовищно, и логики в этом не было никакой, но последнее, что осталось у меня в памяти — глаза Незнакомки. Или не совсем Незнакомки, потому что я так и не понял, что это было за существо.

— Ну да ладно, — продолжил тем временем Рафаэль. — Так как ты себя чувствуешь?

— Голоден и устал.

— Тогда радуйся — пока ты тут размышлял о вечном, я сходил в ближайшую деревню. Немного вяленого мяса, хлеб и свежее молоко. Я бы тоже не отказался перекусить.

Мы разложили свой поздний завтрак на чистой хлопковой салфетке и принялись за еду.

— Что интересного в деревне? — полюбопытствовал я.

— Я расспрашивал про Незнакомку, — ответил Рафаэль, пережевывая ломтик вяленого мяса и запивая его молоком из кувшина. — Там ее видели.

— Вот как.

— Она покупала какие-то вещи… шерсть, ткани или что-то вроде того. Местный священник сказал мне, что у нее на плече знак Дьявола: татуировка, на которой изображен свернувшийся в клубок дракон.