— Это подарок моего создателя. Я ношу его с тех самых пор, как он меня отпустил. Эта вещь напоминает мне об отце.

При слове «создатель» глаза Мао — теперь я видел, что они голубые — слегка расширились.

— А что там внутри? — задала она очередной вопрос.

— Не знаю, — честно признался я. — Но я чувствую, что это что-то очень важное для меня.

— Кто ты такой?

Я протянул руку, но Мао не отдала мне амулет. Видимо, мне следовало ответить на все вопросы.

— Меня зовут Винсент. Я каратель.

— Каратель. — Она помолчала. — Служитель культа Равновесия.

— Да. Но я не причиню тебе вреда. Девушки живы — и это главное. Теперь я должен проверить, вернулись ли они в клан. А для этого…

Мао бросила мне кулон, и я поймал его.

— Возьми подарок своего создателя, каратель Винсент. Наверное, ты очень любил его. А он любил тебя. Ты помнишь его?

Я вернул амулет на шею.

— Нет. Мы не помним своих создателей. Они заставляют нас забыть.

— Я тоже не помню своего создателя. Только он не оставил мне никаких подарков.

Сказав это, Мао обхватила себя руками и посмотрела в направлении развалин.

— Послушай, я хотел спросить… — Я запнулся, не уверенный в том, что следует высказывать свои мысли вслух. — Может быть, тебе нужна помощь? Я врач.

Мао изучала меня, склонив голову на бок. Со стороны могло показаться, что она размышляет, но глаза ее были абсолютно пусты. Такой «взгляд» бывает у мертвых людей — стекло, через которое когда-то смотрели на мир и даже видели в нем разные краски и их оттенки. Секунда — и на ее лице отразилось подобие радости: она увидела во мне что-то знакомое. И глаза преобразились — стали живыми. А потом она снова превратилась в существо непостижимой природы.

— Врач, — проговорила Мао, раскладывая слово по буквам. — Ты кого-то лечишь?

— Да. Иногда людей, но, в основном, темных существ.

— Ты не сможешь мне помочь.

— Для начала мне нужно понять, что с тобой произошло. Может быть…

— Не сможешь.

Я вздохнул и опустил голову.

— Это из-за того, что я из Ордена, да? Но ведь я сказал — я не причиню тебе вреда. Я не знаю, кто сделал это с тобой, но клянусь — я бы ни за что не сотворил такое ни с одним существом в двух мирах. И, если честно, мне плевать, кто это был. Я хочу помочь. И я смогу помочь, если ты позволишь.

— Тебе нужно идти, каратель Винсент. Твое существо ждет тебя.

Под «моим существом», конечно же, подразумевался Рафаэль. Должно быть, Мао подумала, что он — мое создание. Я чуть было не сказал традиционное «пусть темное время будет милостиво к тебе и ко всем, кто тебе дорог», но вовремя понял, что она прозвучала бы по-дурацки: вряд ли она ждет от него милости после всего, что оно ей «подарило».

— Мне очень жаль, что все так получилось. Просто знай, что я всегда готов помочь. Это все.

Мао кивнула, и на ее губах промелькнула улыбка.

— Спасибо, — ответила она. — Прощай.

V

Рафаэль

— Ну вот, теперь ссадины точно не будут болеть и быстро заживут. И ты ничем не заболеешь.

Объяснять, что я и так ничем не заражусь, а ссадины заживут и без всяких дурацких примочек, было бесполезно — и пришлось пойти на поводу у лекаря. Лекарь носил длинное темно-синее платье с декольте, которое само по себе могло вылечить кого угодно, и звали его Самора.