Изменить размер шрифта - +

Казалось, я остановился во времени, ночь тянулась столетие, а времени всё не было, или, во всяком случае, не было никакого движения времени. Я пребывал в полуоцепенении-полубреду; сотрясаемый дрожью, я лег на церковную скамью и закрыл голову руками. Снова и снова я возвращался к двери, колотил в нее и в ярости дергал ручку, но дверь была неподвижна, словно стояла запертой и ржавела много столетий.

Как я цеплялся за жизнь, я не знаю. К рассвету — угрюмому, бледному, призрачному рассвету, озарившему холодные камни и мою истерзанную, забитую, истощенную оболочку, — я был фактически полумертв-полубезумен.

Если бы старик каноник, едва забрезжил свет, не выехал на велосипеде на мои поиски — потому что он полночи пролежал с открытыми глазами в ужасном страхе за меня, — то очень скоро меня было бы уже не спасти.

Он нашел меня в то свежее, холодное, влажное утро, скорчившегося на полу часовни, закрывавшего руками голову, как перепуганный зверек, после того как он повернул ручку двери часовни и, обнаружив ее незапертой и открывающейся при малейшем прикосновении, осторожно зашел внутрь.

 

Меня завернули в грубое одеяло и отнесли через вересковые пустоши в сельскую больницу, где умело и с искренней заботой выхаживали, пока хотя бы мое тело не оказалось вне опасности. Но это было за много недель до того, как начал исцеляться мой разум, и все это время старый каноник ежедневно навещал меня, сидел со мной и молился обо мне с несгибаемым терпением и упорством, и, наконец, я начал выплывать из ужасов и кошмаров и снова обратился лицом к миру.

Но теперь я был сломленным, необратимо травмированным и искалеченным в самых дальних глубинах моего существа, и даже сейчас, когда я пишу это сорок лет спустя, я знаю, насколько непрочно мое душевное равновесие и здоровье.

Я узнал совсем немногое о Киттискаре и моей семье и о проклятии, наложенном на них столетия назад предком Конрада Вейна, столь же злым, как и он сам, которого он, видимо, взял себе за образец для подражания, и я только благодарил Бога за то, что остался жив по великой благодати или по милости фортуны. Киттискар-Холл, деревня и окрестные земли были отняты у моей семьи; коварством и дьявольскими уловками Вейны одержали победу — царство после царства утонченного террора, они преследовали, развращали и сживали со свету каждого мужского потомка Монмутов, включая и моего отца, пока, наконец, Конрад Вейн не отыскал, соблазнил и заманил в ловушку меня, даже из могилы.

Все это я выяснил и сложил воедино очень нескоро, шаг за шагом, в течение многих месяцев — поскольку сначала я вообще не мог ни говорить, ни думать об этих вещах, а позже каноник отказывался рассказывать то немногое, что знал сам, опасаясь, что это вновь расстроит мой рассудок и разрушит мое здоровье навеки.

Такой добрый, мужественный и простой, он был мне верным другом и настоящим спасителем. Теми силами и душевным спокойствием, которые ко мне вернулись и остаются по сей день, я обязан ему и его бескорыстным, искренним молитвам. Я выжил. Все призраки, преследовавшие меня, исчезли и никогда не возвращались.

И лишь время от времени я тревожился о мальчике, чье отчаяние и горе, я чувствовал, я не утишил, однако, несмотря ни на что, он ушел окончательно и больше не появлялся. Но очень постепенно даже он начал тускнеть в моих мыслях, и в конце концов я перестал думать о нем.

Сэр Лайонел и леди Куинсбридж несколько раз ездили на север навестить меня, а в самом конце года увезли меня с собой в Пайр, где я оставался, выздоравливающий и слабый, много месяцев, всецело положившись на их добросердечие и глубоко, смиренно осознавая, как мне повезло.

В конце концов я занялся под руководством сэра Лайонела изучением права, и это стало для меня в дальнейшем хорошей профессией. Я так никогда и не женился, не нашел в себе уверенности и сил, чтобы обрести ту счастливую семью, которая являлась мне в воображении в Киттискаре, и таким образом, я — последний из Монмутов, с моей смертью род угаснет, как угасли и Вейны; не будет ни выживших, ни победителей, проклятие, зло и преследования завершатся окончательно, и мир без всех нас станет лучше.

Быстрый переход
Мы в Instagram