Я не вмешивался, пускай дуркуют. Все-таки третьи сутки в пустыне — это не Корея, где климат мягче и служба в разы спокойней. Глянул на чистое синее небо. Маячить на равнине без движения — гнилое дело, можно нарваться на неприятности. Военные силы корпорации «Аутком» иногда отрабатывают здесь полетные задания, тренируют новичков-пилотов, ведь тут не осталось поселений, нефти нет — никому не нужный район. Правда, так глубоко на ничейные территории их Ка-50 редко залетают, есть риск оказаться под огнем наших сил ПВО.

Слева зашуршал оберткой Франц, я покосился на него. Пулеметчик достал жвачку и разочарованно смотрел на вкладыш, медленно работая челюстью. «Опять та же картинка», — буркнул он и припрятал обертку в карман.

Франц Бразаускас завербовался в армию корпорации «Ворнет» еще в Прибалтике, мать у него была немкой, отец — то ли эстонцем, то ли литовцем. Пулеметчик собирал вкладыши от жвачек, бережно хранил коллекцию, мог подолгу говорить о ней. Странное увлечение для крепкого мужика. Хотя все мы здесь со своими странностями…

— Смени канал, Дэни, — приказал командир по радио.

Я перевел взгляд на холмы, куда спешил Пак, щелкнул переключателем, меняя диапазон, и услышал Бриджит:

— …Далеко забрались, ребята. Отклонились от маршрута на семь миль. Кэп, я буду вынуждена…

— Брось, — перебил Биррат. — Мы выполнили задачу, возвращаемся. Разве в штабе до нас кому-то есть дело? — Он не дал ей ответить. — Проверь семнадцатый квадрат, прямо сейчас глянь и сообщи, что видишь.

Судя по молчанию, Бриджит вводила координаты, прокладывая новый курс одному из сверхзвуковых беспилотников, находящихся под ее контролем. Оператор она от бога, умеет быстро все рассчитать и отыскать цель. Не раз спасала наши задницы, выводя из-под обстрела противника. Вот если бы еще готовить умела так же… не пыхтеть бы тогда сейчас Доку в воронке.

— Скорее, Док! — бросил я через плечо.

И почувствовал запах гари.

Пару раз втянул носом сухой, нагретый утренним солнцем воздух. Медленно повернул голову, определил направление: паленой резиной несло из распадка между холмами. Поселения там нет, в округе на двадцать миль не встретить колодца с водой — сплошь каменистая пустыня да песок. Трава не растет, даже колючих кустарников не видно. Но запах имеется. Вот почему командир насторожился и велел проверить те места беспилотником.

— Еще три минуты, Кэп, — сказала Бриджит. — Скорректирую траекторию и посмотрю квадрат.

— Ждем, — отозвался Биррат.

Кореец не добежал до холмов, опустился на колено и положил ладонь на шею, накрыв ларингофоны. Я поправил ремень штурмовой винтовки и вновь сменил частоту:

— Как дела, Пак?

— Воняет будь здоров. Масло, соляра, краска, резина… все вперемешку. Не могу определить источник, дыма и огня нет, движения не наблюдаю.

— Где объект?

— Предположительно — между холмами.

— Следы на песке?

— Нет.

— Оставайся на месте, сейчас Бридж осмотрит квадрат сверху.

Я щелкнул тумблером, доложил Биррату, тот велел ждать.

В яме закряхтел Док, зашуршал целлофаном — каждый носит свое дерьмо сам. В принципе, мы на нейтральной территории, отходы можно песком присыпать, но я бы не позволил, и Док это знает. Я вообще ему спуску не даю в последнее время, а не надо было подкатывать к Бриджит и звать замуж. Она — офицер, прибыла из Штатов, и все восприняла всерьез, а Док, то есть Руди Новак, — чех, да еще наполовину цыган, балабол и пройдоха. За что она его полюбила, до сих пор не пойму.