Мальчик с опаской поглядел на него и пробормотал:

— Глубокол, конечно.

— Глубокол, — повторил Уилл. — Э-э, спасибо, — добавил он, когда собеседник демонстративно замедлил шаги, чтобы не идти рядом с ним.

В эту минуту Уиллу стало так одиноко, как не бывало никогда в жизни. Ему страшно захотелось развернуться и убежать в дом Джеромов. Но он знал, что выбора у него нет. Здесь нужно было делать то, что говорят, и строго держаться правил.

Наконец маленькая процессия вошла в туннель. Шаги отдавались в нем гулким эхом. По стенам туннеля бежали жилы блестящей черной породы, похожей на обсидиан или даже, как решил Уилл, поглядев на них поближе, на отполированный уголь. «Неужели нас за этим сюда ведут?» — подумал он, сразу представив себе, как раздетые до пояса рудокопы в душных узких коридорах долбят по стене угля и кашляют из-за черной пыли. От этого видения у него закружилась голова.

Через несколько минут они оказались в пещере чуть меньше той, где были до этого. Уилл сразу обратил внимание на воздух: сырость стояла такая, что влага из воздуха собиралась на коже и смешивалась с потом. Затем мальчик заметил, что стены подпирают огромные глыбы известняка. Кэл рассказал ему, что Колония состоит из множества сообщающихся пещер, естественных и искусственных, вроде этой, с укрепленными стенами.

— Надеюсь, папа это видел! — прошептал Уилл.

Ему хотелось остановиться и все рассмотреть, может быть, даже зарисовать на память, но пришлось довольствоваться беглыми взглядами по сторонам, пока мистер Тонипэнди вел мальчиков вперед.

В этой пещере было меньше построек, как будто в сельской местности. Чуть дальше они прошли ряд деревянных сараев и одноэтажных домиков, похожих на бунгало. Здания большей частью были встроены в стены, но попадались и отдельно стоящие. Людей мальчики почти не встречали, за исключением нескольких мужчин с объемистыми холщовыми мешками за спиной или с нагруженными тачками.

Следом за мистером Тонипэнди отряд свернул с дороги и спустился в глубокую траншею, дно которой покрывал толстый слой мокрой глины. Она липла к ботинкам; то увязая в ней, то поскальзываясь, небольшая группа прошла по длинной извилистой канаве до самого конца, где в стене пещеры зияло внушительное отверстие, и собралась у двух простых каменных строений с плоскими крышами. Из одного вышли два пожилых человека, и мистер Тонипэнди принялся с ними что-то оживленно обсуждать. Мальчики, по всей видимости, привычные к таким переговорам, встали, опираясь на инструменты, и принялись шутить и болтать. Время от времени они искоса поглядывали на Уилла, одиноко стоявшего в стороне. Наконец мистер Тонипэнди удалился, прихрамывая, в сторону дороги, и один из оставшихся людей крикнул Уиллу:

— Пойдешь со мной, Джером. В хижину!

Лицо человека рассекал ярко-алый шрам в виде полумесяца. Он начинался надо ртом, проходил через левый глаз и лоб, терялся в массе белоснежных волос, темнея вдоль пробора. Но больше всего Уилла напугал его глаз — постоянно слезящийся и с мутными пятнами. Каждый раз, когда человек моргал, изорванное веко дергалось, будто сломанный стеклоочиститель на машине.

— Сюда! Сюда! — рявкнул он, когда Уилл не отреагировал на первый приказ.

— Простите, — быстро ответил мальчик.

Вместе с двумя ребятами помладше он вошел в один из домиков следом за человеком со шрамом.

Внутри было сыро и, если не считать кое-каких инструментов в углу, пусто. Мальчики молча стояли у входа, пока человек со шрамом разгребал ногами грязь на полу, как будто что-то разыскивая. Он уже начал ругаться себе под нос, как наконец его ботинок ударился обо что-то твердое. Это было металлическое кольцо. Человек со шрамом ухватился за него обеими руками, потянул, и с громким скрипом стальная пластина съехала, открывая отверстие размером в метр.