— Все. Я — живой свидетель. Видела все собственными глазами. Возможно, я даже видела того, кто подложил глубоководную бомбу.

— Господи, Вик, не могу в это поверить. Настоящая сенсация! Кто же подложил бомбу? Где ты его видела? В шлюзе? Ты меня не надуваешь?

— Ни в коем случае, — с достоинством ответила я. — Ну как, встретимся?

— Конечно. Только позвоню Майку Силчуку, чтобы он прихватил камеру. Нужно тебя сфотографировать. Давай начнем с самого начала. Как ты оказалась на «Люселле»?

— Мы идем на бейсбол или нет?

— Хорошо, пойдем. Но мне будет тяжело смотреть, как эти мясники из Атланты разделывают наших славных парней.

Мы договорились встретиться у кассы стадиона в двенадцать сорок пять. Напоследок Мюррей спросил:

— Послушай, Вик, к чему эти хитрости? Скажи прямо, чего ты от меня хочешь?

— Встретимся на матче, — засмеялась я и повесила трубку.

Перед уходом еще раз позвонила Филлипсу. Трубку взяла Жанин.

— Здравствуйте, миссис Филлипс. Это Ви.Ай. Варшавски. Я работаю с вашим мужем. Могу ли я с ним поговорить?

Филлипса опять не было дома. Жена не знала, когда он вернется. По-моему, врала. В ее голосе явно звучал страх. Я попробовала выудить из нее еще что-нибудь, но не вышло. Тогда я спросила, когда мистер Филлипс ушел из дома. Жанин бросила трубку.

Разгрузка

Фотограф Майк Силчук сделал несколько моих снимков перед кассами стадиона. К сожалению, мои раны находятся в таких местах, которые как-то неудобно выставлять напоказ посреди Эдисон, поэтому пришлось ограничиться выражением благородного мужества на лице. Мюррей быстро, во время первых трех подач, задал мне интересующие его вопросы, а во время четвертой передал свой эксклюзив По телефону в «Геральд стар».

Ближе к концу матча, когда наши продувались уже со счетом 5:0, я спросила про Мэттингли.

— Он мелкий мошенник, Вик. Почему ты этим интересуешься?

— Кто его убил?

Как и лейтенант Мэллори, Мюррей сразу подумал, что я работаю на жену, мать или братьев погибшего, но я держалась той же версии, что и в разговоре с Бобби.

— Пусть Бум-Бум плохо относился к этому типу, но он жалел бедняжку Элси. Я знаю, что время от времени он втихомолку совал ей несколько баксов на хозяйство. Скорее всего Мэттингли потом отбирал эти деньги у жены и тратил их на игру.

— Зачем она вообще с ним жила? — раздраженно спросил Мюррей.

— Когда ты только вырастешь, Мюррей? Почему один человек живет с другим? Элси — почти ребенок, совсем девчонка. Когда она вышла замуж, ей и восемнадцати не было. Все ее друзья и близкие остались в Оклахоме. Знаешь, давай не будем вдаваться в вопросы психологии брака. Скажи мне, есть ли в деле о смерти Мэттингли какие-нибудь зацепки?

Мюррей покачал головой:

— Его не было в городе три или четыре дня. Элси не знает, куда он ездил. Полиция тоже ничего выяснить не сумела. Конечно, они допросят товарищей Мэттингли по команде, но, судя по всему, те относились к покойному не лучше, чем твой брат.

Итак, связь Мэттингли с Бледсоу по-прежнему остается тайной. Точнее, с его самолетом.

— А он случайно был не в альпинистских «Арройо» двенадцатого размера? — спросила я.

Мюррей поглядел на меня с удивлением:

— Ты имеешь в виду отпечаток, оставшийся в квартире Бум-Бума? Не знаю... Надо будет выяснить.

Я сконцентрировала внимание на игре. Мой любимый Билл Бакнер промазал. Увы, такова жизнь. Со мной такое случается нередко.

После матча Мюррей отправился ко мне домой, чтобы пообедать поосновательнее.