Впрочем, с князем Трентским было связано еще одно странное обстоятельство. Несмотря на то, что он участвовал в Турнире, - а значит, лелеял надежду стать принцем-консортом будущей императрицы, - в последнее время он выказывал Габи совершенно неуместные, по ее мнению, хотя и приятные знаки внимания. По всему выходило, что он ею, как минимум, увлечен. Это заставляло ее нервничать и испытывать при встрече с ним привычное по прошлой жизни чувство неловкости и, пожалуй, даже неуверенности. Не то, чтобы он был единственным, кто с ней флиртовал. Отнюдь нет. Но он делал это как-то уж слишком искренно, и вот это пугало Габи больше всего.

- Рад вас видеть, - вежливо улыбнулся Александр, объявившись возле ее кресла.

- Успели соскучиться? - подняла она бровь, одновременно протягивая руку для поцелуя.

- Последний раз я видел вас тридцать три часа назад.

- От такой скрупулезной точности меня даже в дрожь бросает! - холодно улыбнулась Габи.

- А по вам незаметно, - снова улыбнулся он, отпуская наконец ее руку, которую неприлично долго удерживал в своей.

- Думаю, - сказала она тогда, решившись пойти на обострение, - когда-нибудь нам все равно придется поговорить об этом, как взрослым людям.

О том, что выпад удался, она узнала сразу же. Князь Трентский не успел отвести взгляд, и она увидела то, чего еще ни разу не видела в его глазах. Растерянность. Смятение. Едва ли не испуг.

"Так ты в самом деле влюблен! - опешила Габи. - Влюблен, но боишься признаться в этом даже самому себе... Ну, и дела!"

Открытие заставило ее мысленно поморщиться. Ей - в ее обстоятельствах, - его любовь была ни к чему. Ей только "смятения чувств" не хватало для полного счастья!

"Однако отчего бы с ним не переспать, если уж Источник сам предложил?"

- Разумеется, поговорим, - Александр взял себя в руки и сделал это очень быстро. - Всегда к вашим услугам, Габриэлла!

"Сукин сын!" - Это была непрошенная, но главное, неуместная мысль, и Габи за нее сразу же стало стыдно. Но она понимала, что, как минимум, отчасти ее раздражение связано с тем, как она себя сейчас чувствует, и какие усилия ей приходится прикладывать к тому, чтобы никто этого не заметил.

- Прошу прощения, князь, - сказала она, вставая из кресла, - но вынуждена вас покинуть. Я должна освежиться. Встретимся позже!

Кивнув Александру, она направилась в дамскую комнату. Не то, чтобы ей, и в самом деле, так уж приспичило или возникла вдруг острая необходимость освежить помаду на губах, но туалет, как узнала Габи лишь став "сестрой" Триса, отличное место, чтобы перевести дух. Остыть, выкурив сигарету, и обдумать произошедший только что разговор. Надо бы кроме всего прочего понять, что ей князь Трентский, и что ему она? Адюльтер на пару ночей, легкая интрижка для сохранения тонуса, или нечто куда более серьезное? Но ничего серьезнее безобидного флирта или мимолетного романа она себе сейчас позволить попросту не могла. Слишком сложное для семьи время, слишком большие обязательства перед братом и кланом и слишком сложные личные обстоятельства, чтобы бездумно и безответственно впадать в любовь. Обо всем этом, Габи и предполагала подумать в роскошной уборной императорского дворца. Посмотреться в зеркало, чтобы убедиться, что не потеряла ненароком "маску" холодноватого равнодушия, которую привыкла уже постоянно носить, сесть в кресло и, неторопливо покуривая египетскую сигарету, "посмотреть на вещи, как бы со стороны". Этот прием, которому ее научил Трис, должен был помочь разобраться в себе и в своих непростых обстоятельствах. Оттого она и прервала разговор с князем Трентским, назвав самую уважительную причину из всех возможных: пойти освежиться в дамской комнате. Вот там, среди бронзы, зеркал и метлахской плитки в кобальтовых тонах, переходящих в цвет индиго, все и случилось.

Габи вошла в просторное помещение туалетной комнаты, дверь за ней закрылась, и практически сразу же из ниоткуда раздался спокойный женский голос:

- А вот и ты! - произнесла невидимая женщина глубоким контральто, и в комнате вдруг стало нестерпимо жарко.