Садара кивнула и опустила ладонь поверх ладони Фахисы, затем выжидательно взглянула на Найрин. Ханира вздохнула и повторила жест.

– Мы с тобой, господин, – произнесла Садара.

– В печали и радости, – добавила Найрин.

– Вопреки всему… до конца – каким бы он ни был, – закончила Фахиса.

– Раз вы так говорите, – он посмотрел на неё и улыбнулся, – больше никогда не буду унывать. Да, пусть будет так. Я буду действовать, как и раньше – даже если это означает «делать всё ради себя». Может, я когда-нибудь увижу иную, более высокую цель… А пока…

Он поднялся с кровати, ладони прислужниц заструились вниз по его волосам, упали на плечи. Вахираз обхватил Фахису за талию и впился в её губы в жарком поцелуе. Глаза суккубши распахнулись от неожиданности, но… она не стала сопротивляться, позволив его языку сплестись с её.

– Господин! – не выдержала ханира.

Вахираз оторвался от страстных губ.

– И ты своё получишь, Найрин. Так… что я тебе обещал, Фахиса? – он ехидно изогнул бровь.

– О… осе… оседлать тебя… господин, – после страстного действа язык суккубши заплетался и губы дрожали, – если я помогу… схватить убийцу.

– Всего-то? Что ж, обещания надо выполнять.

Он улыбнулся, откидываясь на кровати.

– Кто хочет первой?

Фахиса переглянулась с прислужницами господина, но только хотела раскрыть рот…

– Я, господин, – опередила Садара, нагнулась и стала стягивать с него штаны.

– Я… тоже… хотела, – смутилась Найрин.

– И для тебя найдётся место, – улыбнулась викара, устраиваясь на паху Вахираза. – Эту ночь господин дарит нам, поэтому не бойся и не стесняйся. Встань на коленях у него над головой да пошире раздвинь ноги. Ты не против, господин?

– Не против. Я обещал, что подарю вам желаемое, – усмехнулся он, глядя на ещё больше смутившуюся ханиру.

Фахисе ничего иного не оставалось, как отступить и наблюдать происходящее. Прислужницы оседлали господина, отчего у суккубки ниже живота всё заныло – между ног растёкся мучительно-сладкий жар. Садара медленно поднималась и опускалась, тихо постанывая, постепенно ускоряя ритм. Найрин… её крылья мелко дрожали от удовольствия, ханира елозила вперёд и назад по языку господина. О таком наслаждении Фахиса даже не мечтала – рано ещё. Уже того, что Великий Вахираз ей доверяет, принял её и готов сдержать слово – сейчас более чем достаточно. А вот потом… Суккубка мечтательно закрыла глаза. Сидя на постели рядом с ними, откинув голову и слушая сладкие стоны ханиры и викары, воображала себя на месте прислужниц господина. Можно опустить пальцы в ложбинку между ног, начать ласкать себя, но… нет, не этого она хотела. Подобное никак не сможет её насытить. После того, как она вкусила тёмной силы Вахираза, когда он раз за разом входил в неё, обжигая нутро чёрным огнём… нет, самоудовлетвориться она больше никогда не сможет. Теперь только господин способен унять бушующую в ней страсть…

– Меняемся, – потребовала Найрин, заставив Фахису открыть глаза. Суккубка нервно облизнула губы, видя, как викара и ханира меняются местами. Как им сейчас хорошо!

– Шаин… – простонала Садара, прижимаясь лоном к его языку. – Я ещё в нашу первую встречу говорила, что ты сладкий! Но… ахх! Даже не представляла насколько!

– Будь со мной нежен, Шаин, – произнесла Найрин, пропуская в своё чрево мужское естество.