Фахиса с расширяющимися от удивления глазами смотрела на ханиру, которая всё ускоряла и ускоряла темп, будто хотела пожрать душу господина. С каждым разом поднимаясь и опускаясь, её кожа… Чёрная, за изнанкой эфира, кожа ангелицы становилась всё белее. Тиамат! Не может быть! Нимб над головой Найрин исчез, а крылья засияли снежной чистотой.

– Падшая! – прошептала Фахиса.

Сияющая белым светом ханира за изнанкой казалась чуждой, ненастоящей. Хаос изменил её! Найрин не замечала произошедшего с ней, продолжая самозабвенно отдаваться столь желанному наслаждению.

Ханира вскрикнула, спустя миг закричала викара, и обессиленные обе, тяжело дыша, развалились на господине.

– Найрин… ты сияешь… за изнанкой эфира! – выдохнул Вахираз, наконец узрев, что произошло с прислужницей.

Ханира медленно поднялась, освободив чрево от мужского естества, заставив Фахису судорожно сглотнуть. Суккубка нервно сжала и разжала кулачки, изнывая от нетерпения.

– Это… странно, господин, – Найрин улыбнулась и величественно расправила крылья, словно собиралась взмыть в небеса. – Раньше никогда мне так хорошо не было. Чувство непонятной свободы.

– Ничего удивительного, – усмехнулась Садара, поднимаясь с господина. – Ты теперь падшая.

– В смысле? – удивился Вахираз.

– Она слилась с тобой, Шаин, – продолжила викара. – Вкусила силу Хаоса через тебя.

– И… и что это меняет? – он взволнованно посмотрел на Найрин.

– Она больше не светлая защитница, – Фахиса всё ещё с нескрываемым удивлением смотрела на падшую ханиру.

Найрин усмехнулась и пожала плечами.

– Для нас с тобой, Шаин, это ничего не меняет, – ханира опустилась к нему, обняла и прижала его голову к груди. – Я сама этого возжелала. Да, я никогда не смогу вернуться в объятия Создателя, но главное – теперь я только твоя. Только твоя защитница.

Фахиса кашлянула в кулачок. Найрин отпустила Вахираза и выпрямилась.

– Хорошо, – падшая смотрела на неё безразличным немигающим взглядом сапифоровых глаз, что за изнанкой эфира и вовсе воспринималось чем-то диким – тем более когда вокруг только серые оттенки. – Доставь господину удовольствие.

Ханира сложила за спиной крылья и посторонилась, пропуская суккубку вперёд.

Фахиса вздохнула и на четвереньках двинулась к Вахиразу. Его взгляд по-прежнему пронзителен, отчего по спине суккубки невольно пробежала дрожь. Всё ещё не веря в происходящее, она взобралась на него, опершись ладонями о его живот. Пальцы невольно погладили рельефный торс, почувствовав напряжённые под кожей мышцы.

Суккубка шире раздвинула ноги, опуская таз и прикусив губу, ощущая, как мужское естество медленно погружается в её чрево. Она знала, что произойдёт, но всё равно вскрикнула – демоническая сила господина, возросшая с последней встречи и подпитанная изнанкой эфира, опалила Фахису чёрным огнём. Тиамат! Какое же это невыносимо сладкое чувство! Он полностью погрузился в её лоно, суккубка замерла, тяжело дыша. Ей даже не нужно двигаться, энергия сама вливается бурным потоком, заставляя каждую клеточку тела дрожать от наслаждения. Тиамат! И как только Садара с Найрин умудрялись так ритмично двигаться? Столько удовольствия может и до безумия довести!

– В чём дело? – услышала она ледяной голос падшей, будто сквозь ревущее пламя, объявшее суккубку с ног до головы. – Почему ты просто сидишь?

– Я… я не могу, – простонала Фахиса. – Ах… я с ума сойду!

Суккубка вскрикнула, кожа на спине лопнула – белые, за изнанкой эфира, перепончатые крылья рванулись на свободу, расправились и задрожали.