Чтобы прийти к подобному выводу, обычному человеку потребовалось бы около часа, который, кстати, ему враг и не дал бы. Дарк же понял, с кем ему предстоит иметь дело, еще до того, как хлопнул ладонью по голове, притворяясь, что корит себя за забывчивость, и, резко развернувшись на каблуках, пошел обратно к столу. На ходу краем глаза Аламез увидел, как на заборе промелькнула тень. Безумный вампир, осмелившийся пожаловать в обитель морронов, легко перепрыгнул через высокую преграду и тут же скрылся в кустах, где притаился, по всей вероятности, ожидая удачного момента для внезапного нападения. Вампиры распознают и находят морронов по запаху, в этом одно из их преимуществ; однако кровососы зачастую не столь хитры, как воины Одиннадцатого Легиона, и в этом кроется их беда.

Подойдя к столу, Дарк сделал вид, что подбирает оружие, готовясь к завтрашнему дню. Насвистывая себе под нос какую-то песенку, Аламез нарочито медленно надел на левую руку крепкий стальной щит и картинно стал подтягивать крепежные ремешки, как будто подгоняя их поудобней, а заодно и проверяя на прочность. На самом деле моррон внимательно следил за врагом, засевшим в зарослях кустов, пока притаившемся и не проявлявшем активности. Он знал, что столкновение неизбежно, и пытался просчитать оптимальную тактику в предстоящем поединке; в настоящем… на смерть, а отнюдь не в состязательном, при котором одежды и доспехи бойцов лишь изредка обагряются кровью. На помощь собак Дарк не рассчитывал, они были чересчур напуганы и даже если бы бросились всей сворой на врага, то вампир расправился бы с ними менее чем за минуту. Верных стражей двора моррон пожалел, поэтому и решил не открывать двери псарни. Октар с подручными застрял на кузне; Мартин с Марком куда-то ушли; а спящей рыжеволосой красавице и так недавно столь сильно досталось, что вряд ли она была бы полезна в бою. Моррону оставалось рассчитывать лишь на собственные силы, несмотря на то что у него под рукой даже оружия толкового не было. Турнирной секирой не разрубить и гнилой доски, не то что живой плоти, а обмотанной кожей булавой не раздробить череп кровососа. От остального барахла, валявшегося на столе, тоже было мало толку, но все же он был, а раз толк имелся, его следовало дельно использовать, чем моррон и занялся.

Возможно, вампир пришел вовсе не за его головою, а за жизнью Милены, Марка или Мартина. Возможно, в помыслы кровососа вообще не входило никого убивать, а цель его тайного проникновения состояла лишь в презренном воровстве или наблюдении за двором. Дарк этого не знал и не желал взвешивать возможности. Он был морроном, и как говаривал его дружок по славным, прежним временам Анри Фламмер: «… для моррона убить вампира так же естественно, как для любого человека помочиться в кусты или завалить дуреху на сеновале…»

Примерка щита прервалась неожиданно. Дарк быстро схватил секиру со стола и, сильным броском отправив ее в кусты, тут же взял в руку вроде бы бесполезную с первого взгляда, обшитую кожей булаву. Метательный снаряд исполнил грозную песнь в полете, но вреда затаившемуся кровососу, конечно же, не причинил, впрочем, на это моррон и не рассчитывал. Аламез лишь хотел обозначить свое намерение вступить с незваным гостем в схватку, поэтому, уподобившись благородному рыцарю, бросающему в лицо врага перчатку, запустил в кусты тупое оружие.

Секира не успела пролететь и половину пути, как враг выскочил из зарослей и, с лязгом выхватив мечи, застыл в угрожающей позе. К счастью, он избавил моррона от необходимости слушать омерзительное шипение озлобленного кота, которое при подобных обстоятельствах обычно имеют дурную привычку издавать кровососы.