– Какого черта?! Что тебе нужно?! – пронзительно взвизгнул разбуженный старичок, вскочив на кровати и озираясь по сторонам узенькими сонными глазами.

– Ах, вот, значит, какими такими делами мы занимаемся! – прокричал рассерженный Аламез. – Пока я лопатой махал, он, мерзавец, подушку давил! Ничего себе важное занятие, просто дело неотложной важности!

В Дарка вселилось двоякое чувство: кроме злости, он ощущал и страх – страх умереть со смеху. Вид голого Гентара – зрелище не для слабонервных, оголенными стариковскими мощами можно было пугать врагов. Дамочки-воительницы точно бросились бы врассыпную, узрев кости, обтянутые отвислой кожей и дряблый округлый живот, плавно перетекавший в коротенькие, кривые и волосатые ножки, свешивающиеся с кровати и болтающие в воздухе босыми, непропорционально большими ступнями, к тому же давненько немытыми, так что по черноте они могли легко соперничать с конскими копытами.

– А кто тебя просил записываться в могильщики?! – пожал плечами некромант, но затем смилостивился над собратом, пощадил его чувство прекрасного и закутался в одеяло. – В доме народища полно, и без тебя бы управились! Тебе ведь силы беречь надо. Пойми же ты наконец, о мертвецах нужно помнить, а не заботиться! Заботиться стоит только о живых! Им это может принести реальную пользу, а мертвецам… мертвецам уже все безразлично…

– Считай, я всё понял, – кивнул Дарк, а затем с ехидным смешком изрек: – Ну, раз ты уже не спишь, давай о делишках наших поговорим, но только в последний раз! Уж больно ты хитер, Мартин, слишком многого недоговариваешь… А я, знаешь ли, любознателен, все до конца знать хочу; мало мне полуправды, не успокаивают мое стремление к познанию твои лживые отговорки. Всю правду знать хочу, слышишь, Мартин: всю и прямо сейчас!

– Что ты творишь, Дарк? Я ж только заснул… Завтра день у меня тяжелее твоего будет, поверь! Только выспаться хотел, а тут ты вваливаешься, засов вон покорежил! Хорошо, еще петли остались целы, – прохрипел Гентар с укором. – Дверь прикрой, дует же!

– Про твое сегодняшнее занятие я все уже понял, – усмехнулся моррон, прикрыв дверь и подперев ее изнутри табуретом. – Дрыхнуть – вот твое важное дело! Ну, а какие свершения ты на завтрашний день приберег?! Может, поделишься с собратом?

– А здесь таинства никакого нет, – бойко затряс торчащей из-под одеяла бородкой Гентар. – За два оставшиеся дня до начала основного турнира, состязание юных пажей в расчет не берется, мне предстоит, заметь, в одиночку, выполнить задания Фанория и Милены. Так что силы мне ой как понадобятся! За два дня я должен изрядно покопаться в грязном белье, а точнее, в «срамных камерах» благородных рыцарей. Я должен обнаружить там столько нечистот, столько не соответствующих их титулам деяний, чтобы его сиятельство, граф Дюар, просто не смог закрыть глаза на дурные поступки, свершенные в прошлом твоими главными соперниками по предстоящим турнирным баталиям. Если хотя бы пятерых-шестерых основных претендентов с позором изгонят с турнира, это, согласись, весьма увеличит твои шансы на победу! Дарк, давай смотреть правде в глаза! Воином ты был хорошим, – некромант выделил интонацией «был», – но, чтобы стать турнирным бойцом, тебе надо учиться и учиться, а времени нет…

– С этим понятно, с этим согласен… – кивнул Аламез, садясь на приставленный к двери табурет и опираясь ноющей от трудов и ушибов спиной на гладкие доски, – …но мне нужны и иные ответы!

– Какие ответы? – довольно хиленько изобразил недоумение некромант. – Нет, кое-что я тебе действительно пока не рассказал, но обещаю сделать это в более подходящее время! Тебе надо сконцентрироваться на подготовке, не забивать голову чепухой!

– Я хочу знать, почему Совет Легиона выбрал именно меня, – как будто не слыша Гентара, произнес Дарк отчетливо и требовательно.