– Я понял, это конец! – кивнул Арканс, хоть в глубине души немного и жалевший о разрыве, но уже давненько мечтавший получить свободу и наконец-то познать, чего больше привносит в жизнь одиночество: тоски или внутренней гармонии, умиротворенности. – А сейчас давай в путь собираться! Как я понимаю, портал создать тебе не удастся, так что миль пять придется пехом пробираться по лесу. Если я не ошибаюсь, то поместье барона вон в той стороне! – Тальберт указал рукой на север.

– Не ошибаешься, именно в той! – небрежно кивнула Каталина и тут же отвернулась, чтобы Арканс не увидел, как стали мокрыми ее глаза и что ее острые белоснежные зубы до крови закусили нижнюю губу.

Форквут было обидно, что ее верный помощник Тальберт так легко воспринял известие о расставании и даже не пролил ни капельки скупых мужских слез.

Смерть Милены оказала на моррона удручающее воздействие, хоть он воительницы практически и не знал, а вот поведение Гентара в высшей степени разозлило. Морронов должны отправлять в последний путь морроны, как солдаты (если, конечно, есть возможность) стремятся сами предать земле тела товарищей по оружию. Мартин повел себя в крайней степени возмутительно и, как Аламез посчитал, выказал неуважение к их погибшей соратнице. Убедившись, что девушка мертва, а Дарк цел, хоть и не находится в полном здравии, некромант полностью потерял интерес к происходящему. Немного пошептавшись с Октаром – видимо, дав хозяину дома какие-то указания, Гентар величественно удалился со двора. Попытка Дарка с ним поговорить не увенчалась успехом. «Я занят!» – бросил на ходу, словно кость собаке, некромант и, по-девичьи виляя бедрами, прошествовал на кухню, где его поджидал горячий ужин.

Пока Октар жестоко измывался над претендентом на рыцарские шпоры, то гоняя его в латах по двору, то заставляя без устали колотить манекен, слуги подготовили тело умершей к погребению. Одев Милену, они зашили ее в мешок, а затем, то ли отдавая дань вековой традиции хоронить воина с оружием, то ли все же надеясь на воскрешение, засунули внутрь мешка через небольшую дырку парочку окровавленных кинжалов.

Хоронить девушку без его участия Дарк парням запретил. В сердце моррона еще теплился огонек надежды, что Гентар одумается и захочет проводить боевую подругу в последний путь. Однако он ошибся, некромант остался безучастен. «Я занят!» – услышал Аламез все тот же презрительный ответ из-за запертой двери спальни Мартина. Тогда Дарк стерпел и не стал выбивать дверь сапогом, но дал себе обещание, непременно проверить, какими такими неотложными делами утруждает себя некромант вместо того, чтобы присоединиться к похоронной команде. Вскоре этот миг настал, ведь троим здоровым мужчинам не нужно много времени, чтобы вырыть могилу метр на два и, опустив в нее бездыханное тело, засыпать землей.

Вернувшись из подвала, слуги отправились на кухню, откуда уже доносилось призывное скрежетание о тарелки ложек да ножей. Дарк же, хоть и испытывал чувство голода, но решил повременить с приятным для сердца и живота чревоугодием. Он пошел к покоям некроманта и вновь постучал в дверь, но только на этот раз более громко и настойчиво. Ответом стала унизительная тишина. Видимо, Гентар не желал с ним общаться и даже счел затруднительным в третий раз изречь свою излюбленную фразу: «Я занят». Впрочем, не исключал Аламез и возможность, что, пока он махал лопатой в подвале, с его единственным на данный момент собратом могла случиться беда, например, в дом могли вернуться вампиры и на этот раз, действуя гораздо осторожней и тише, лишить жизни капризного старика.

Уверенный, что поступает правильно, Дарк не стал поднимать шум, а по-простецки резким, сильным ударом ноги вышиб дверь в комнату некроманта, и, держа правую ладонь на рукояти меча, шагнул в освещенное лишь парой свечей небольшое помещение.