Поскольку мужчина в маске не стоял на месте, а умело маневрировал между столами, иногда опрокидывая их, моррону было практически невозможно вести бой на дальней дистанции, на которой его длинный, почти полуторный меч был бы наиболее эффективен. Враг не горячился, понимая, что перед ним бывалый вояка, а не зеленый новичок. Он то ускользал от Фанория, прячась за спонтанно возникшими баррикадами из перевернутых столов, кресел и скамей, то неожиданно выскакивал из-за очередного укрытия, наносил пару опасных ударов, а затем, не желая рисковать, хладнокровно обрывал атаку и отступал.

Впрочем, такое неспешное, можно сказать, позиционное, ведение боя продлилось недолго. Хоть Марк в результате неудачного и очень громкого приземления на пол сильно ударился головою о ножку стола да и правый бок изрядно отшиб, но это не помешало ему мужественно подняться на ноги и тут же снова принять участие в схватке. Правда, на этот раз безоружный юноша действовал куда осмотрительней и не совершал опрометчивых поступков. Легко оторвав от перевернутого стола ножку, к сожалению, недостаточно длинную, но зато крепкую и увесистую, Марк попытался подкрасться к убийце сзади. Понимая, что в руках у него всего лишь самодельная дубина, которой вряд ли удалось бы защититься от рубящего удара меча, воин лесов и дорог не торопился сокращать дистанцию. Он вел себя как матерый кот, избравший дичью пугливую птицу. Разбойник осторожно подбирался к дерущейся с Фанорием, а затем и с Миленой жертве, то замирая на месте и прячась за перевернутой мебелью, то совершая быстрые перебежки. Он выжидал момента, когда убийца повернется к нему спиной и будет настолько поглощен боем, что не заметит или слишком поздно заметит его быстрое приближение со спины, на худой конец, сбоку.

Учитывая плачевное физическое состояние бойца и отсутствие в его руках достойного оружия, избранная им тактика была, бесспорно, единственно верной и могла увенчаться успехом, да вот только враг оказался не новичком в кабацких потасовках. Убийца разгадал замысел юноши и, несмотря на то что вскоре ему пришлось противостоять не только изрядно подуставшему в бою в быстром темпе Фанорию, но и пришедшей старику на подмогу Милене, всегда держал в поле зрения разбойника и не дал ему ни единого шанса подскочить сзади.

Трижды Марку казалось, что подходящий момент настал, но, как только он готовился совершить решающую пробежку, в конце которой по затылку злодея мог бы нанести сокрушительный удар, что-то непредвиденное да происходило. В первый раз противник резко изменил направление движения, и Марк неожиданно оказался к нему лицом, да еще и за спинами явно «не ведущих в боевом танце» морронов. Вторая попытка чуть не имела роковые последствия. Навстречу, прямо в голову, только что сорвавшегося с места и понесшегося к цели разбойника внезапно полетел табурет, да с такой скоростью, что парень едва увернулся. В третий раз удача вроде бы улыбнулась хитрецу. Ему удалось улучить удобный момент, когда убийца стоял к нему спиною и едва успевал отражать непрерывно сыпавшиеся на него с двух сторон удары. Враг был просто не в состоянии даже краем глаза взглянуть, что творится сзади. Пробежка Марка была исполнена безупречно. Быстро и, главное, бесшумно парень преодолел десяток отделявших его от жертвы шагов, но, когда он только замахнулся дубиной, убийца, не оборачиваясь, вдруг резко шагнул назад, так что приблизился к парню почти вплотную и, не прекращая парировать удары меча и ножей, молниеносно и метко пнул юношу ногою. Кованый каблук сапога злодея не раздробил незащищенную даже штанами коленку, но мгновенно вывел юного хитреца из рядов сражавшихся. Марк громко взвыл, выронив дубину, схватился обеими руками за тут же опухшую ногу и, словно куль с мукой, повалился на пол. Больше он опасности для незнакомца в маске не представлял. Единственное, на что подранку еще хватило сил, так это отползти подальше от места продолжавшейся схватки и спрятаться за одним из столов.