|
Но дело не в этом, не будем отвлекаться от темы беседы. Ведь тебя еще интересует мой ответ на твое «почему»? – усмехнулся разбойник, сколько ни силившийся, но так и не сумевший перебороть себя и перестать наконец-то подначивать самоуверенного собрата по клану. – Вырученных от продажи половины слитка денег мне хватило ровно на три дня. Не буду греха таить, я не транжирил, но и не скряжничал! Все это время я сносно питался, ночевал на чистой постели, приобрел весьма приличное платье взамен того, что износилось в дороге, и, главное, обзавелся бумагами, подтверждающими благородность моего происхождения. Вечером первого же дня мне посчастливилось попасть в приемную герцога и подать прошение о приеме на королевскую службу. Не скрою, это было не так-то и просто; без улыбки удачи и без крупненькой мзды одному из чинуш не обошлось! Но я был готов отдать последний медяк, чтобы покрывшаяся моим потом бумажка наконец-то легла на нужный стол. Многие голодранцы дворянского племени месяцами обивают пороги ленивых служителей его светлости, но так и не добиваются успеха. Хотя какой успех в том, чтобы лишь подать прошение? – с горечью задал сам себе вопрос Дарк, а затем, так и не удосужившись ответить, продолжил рассказ: – Три долгих дня я бесцельно бродил по Гуппертайлю, ожидая ответа, а когда его получил, то чуть не сошел с ума, читая бредятину на казенной бумаге, да еще скрепленной гербовой печатью…
– Дай-ка, догадаюсь, – рассказ явно заинтересовал Мартина, – вассалы его светлости сочли тебя недостойным встать под королевские знамена, и виной тому послужила знатность происхождения, которую ты не смог должным образом доказать. – Что ты, – отмахнулся Дарк, не удержавшийся от того, чтобы громко рассмеяться, – подлинность моих бумаг никого не интересовала… придворные ленивцы даже не удосужились ее проверить. Извини, я уже не помню дословно, в какие напыщенные выражения был облачен отказ, но смысл его крылся в том, что поскольку я не являюсь дворянином герканских кровей и поскольку не был посвящен в рыцари герканским монархом, то о службе офицером ни в королевской армии, ни в элитных отрядах именитых вельмож не могло быть и речи. – Если уж ты рискнул бумаги фальшивые ко двору герцога представить, так почему же в них себя герканцем не записал? – удивился Мартин. – Ты помнишь, как я в Альмире говорил? Во мне же с первого слова все имперца признавали. А к тому времени, как я до Гуппертайля добрался, к имперскому акценту еще и альмирский говор добавился. Представляешь, как жутко я по-геркански тогда лопотал? – усмехнулся Аламез, в речи которого теперь не было ни одного чужеродного герканским землям звука. – Выхода у меня иного не было, как инородцем представиться. В общем, в регулярную армию брать офицером меня отказались; надежда попасть в командиры фестщутца тоже быстро померкла. Охранять крепости в Геркании позволяется лишь тем благородным переселенцам, кто прожил в королевстве не менее десяти лет, да еще семьей обзавелся. Единственное, что мне смогли предложить бумагомараки герцога, так это или собрать свой собственный отряд наемников, чтобы встать с ним под знамена герцога Гуппертайля, или должность фельдхюнтера в королевской пехоте. – Так и собирал бы отряд, дело-то в чем? Вот уж ни за что не поверю, что ты не смог бы отрядом командовать! Или быть старшим командиром противоречит твоему пониманию слова «покой», – удивился маг, явно редко бывавший в Геркании и слабо представлявший ее реалии. – Тут ты ошибаешься! – печально вздохнул Дарк. – «Собрать отряд» означает не только набрать бойцов, обучить их и потом ими командовать, но и экипировать их да жалованье регулярно платить. Такую роскошь лишь очень состоятельные иноземцы могут себе позволить. |
