Итак, демон внутри брата. Он проснулся, почувствовав присутствие нового демона, которого вызвал Крейк, и поднялся к поверхности, чтобы защитить свою территорию. И если не остановить его, он в приступе ярости убьет хозяина.

Движение в темноте. Он взглянул и увидел окровавленное лицо, перекошенное смертельной мукой. Лицо маленькой девочки. В следующее мгновение оно пропало. Крейк почувствовал, как у него сдавило горло. Ему захотелось завыть.

Но он не стал. Он знал эту игру. Он знал, как демоны играют на страхах человека, как извлекают из его памяти грехи и мучают тем, что его больше всего страшит. Для Крейка это была Бесс. Всегда Бесс. За исключением того, что воспоминание о ней больше не имеет власти над ним, как раньше. Он сумел встать лицом к лицу с правдой о том, что сделал. Это не может его сломать.

Кондред нуждается в нем. Он, Крейк, должен изгнать демона.

Он осмотрел святилище в поисках ответа. Магический круг? Нет времени. Для этого нужно заново настроить все резонаторные мачты. Кровь Кондреда потоком лилась через нос, его спина выгнулась, готовая треснуть. Нет времени. Но что еще? Что еще?

Эхо-камера.

Подумав о ней, Крейк бросился к контрольной панели, подсоединенной к металлической батисфере, и нажал на включатель, активируя ее. Из тишины поднялся мрачный гул подавленной силы. Крейк вернулся к Кондреду и наклонился над ним, чтобы поднять. Однако перед ним лежала Бесс, ее белая ночная рубашка, пробитая многими ударами, покраснела от крови.

Он крепко сжал глаза. «Не сейчас».

Когда он открыл их, на скамье опять лежал Кондред, из его губ текла кровь, а зрачки вращались, как у обезумевшей лошади. Крейк подхватил брата под руки, прижал к груди и потащил по полу, торопливо и грубо.

«Ты делаешь мне больно, дядя Грайзер, — донесся из темноты голос маленькой девочки. — Очень больно».

Вот тут из его губ вырвался крик, пробившись через стиснутые зубы. Но он принял свое горе, почерпнул в нем новую силу и втащил Кондреда в открытую дверь эхо-камеры, в тот самый кошмарный портал, через который когда-то внес дочку Кондреда. Кондред скользил и извивался, так и этак, но Крейк был неумолим. Рука ударила его по носу, и Крейк вздрогнул от боли. Он не отступит. Напрягая мышцы, он потащил брата дальше через люк. Когда Кондред наполовину оказался внутри, Крейк схватил брата за бедра и втолкнул внутрь его дергающиеся ноги.

«Очень больно…»

Он захлопнул крышку. Окровавленная детская ручка ударила изнутри по иллюминатору. Крейк, испуганный, отскочил. Потом его лицо покраснело от гнева, и он бросился к контрольной панели. Не обращая внимания на показания счетчиков, он передвинул верньеры, выстроив хорду ужасной дисгармонии.

Крошечные ручки обняли его ногу, к нему прижалось холодное маленькое тельце.

— Отличная попытка, — с ненавистью сказал он и повернул включатель.

Эхо-камера выпустила по Кондреду акустический залп, мешанину из вибраций и гармонических колебаний, которые набросились на демона и стали его бить и терзать. По винному подвалу пронесся жуткий крик — звуковой поток разрывал демона на части. Казалось, что звук шел отовсюду: из стен, из пола, из головы Крейка. Казалось, что он никогда не кончится, но вот он смолк, уйдя на невообразимое расстояние.

Крейк не прекращал атаку, пока не убедился, что никакая маленькая девочка не держится за его ногу. Только тогда он выключил эхо-камеру и осмелился взглянуть вниз, потом рывком открыл дверь. Кондред неподвижно лежал, свернувшись в клубок; глаза закрыты, нос и рот вымазаны красным.

Мертв?

— Ты не умрешь! — яростно проорал Крейк. Он потянулся внутрь и потащил брата наружу. Он не разрешит Кондреду умереть.