Интересно, в чем же там дело?
— Не трудитесь, Антон Викторович, — ласково попросил Турецкий. — Просто покажите мне, где здесь дело Беднякова? На букву «Б»?
Отъехав от Мосгорпрокуратуры, Турецкий бегло пролистал толстую папку, нахмурился и позвонил Грязнову:
— Слава, дело-то я изъял…
— Отлично, я сейчас же отсигналю Денису, — обрадовался Вячеслав Иванович.
— Только скажи ему сразу, что там не все гладко. А лучше пока вообще ничего не говори. Давай сами перетрем.
Через полчаса Турецкий поднялся в кабинет Гряз-нова в здании на Житной улице и бросил папку ему на стол.
— А что случилось? — удивленно спросил хозяин кабинета.
— Тут кое-что изъято.
— Шутишь? Из дела, которое уже закрыто?! Кому это надо?
— Видимо, тому, кто изъял, — логично ответил Турецкий.
— Гм… И чего же там не хватает?
— Показаний одного свидетеля.
— Откуда ты знаешь?
— Да эти олухи работать не умеют. Тут на первой же странице указано, что опрошено двенадцать свидетелей. А в наличии только одиннадцать показаний. Они вшиты отдельными папками. Соседи по подъезду — девять человек — плюс почтальон и сантехник. Двенадцать минус одиннадцать будет один. Соображаешь, что к чему?
— Ну ты даешь! — восхитился Грязнов-старший.
Показания всех свидетелей были написаны словно под копирку: никто ничего не видел, за исключением соседки со второго этажа — Чередник В. А., которая поднялась на один пролет вверх — к почтовым ящикам — и нашла там Беднякова с разбитой головой. Было 16.14. Ее крики привлекли других соседей (в том числе сантехника, который устанавливал шаровой кран в санузле на втором этаже), они вызвали милицию и «скорую помощь».
Среди этих показаний одно было — тетки Беднякова, Тамары Александровны, которая последние несколько месяцев жила у него. Она свидетельствовала, что Анатолий вышел за пивом в половине четвертого дня. Содержание алкоголя в крови оказалось изрядным. Причем, судя по содержанию желудка, пил Бедняков водку, а точнее — горькую настойку «Зверобой» кристалловского завода. Правда, ни в одном окрестном магазине не смогли вспомнить, чтобы мужчина с внешностью Беднякова покупал у них бутылку во временном интервале от 15.30 до 16.00. Но это объяснимо: внешность у Беднякова была самая ординарная, а покупателей за это время прошли десятки. Кроме того, Бедняков мог остаться курить во дворе, а послать за бутылкой какого-нибудь бомжа.
— Это запросто, — подтвердил Грязнов-старший. — Только у меня вообще сильные сомнения относительно того, что он якобы пил.
— Думаешь, потом влили? — спросил Турецкий.
— Скорей всего.
— А как же удар затылком о ступеньки? Экспертизу проводили по всей форме, между прочим.
— Ерунда, — безапелляционно ответил Вячеслав Иванович, — Саня, тебе ли не знать, как такие штуки делаются? Снимается слепок и отливается железный уголок. Удар, сам понимаешь, какой будет, если в затылок со всей дури вломить. Просто эти уроды хорошо подготовились.
— Свидетелей нет, — вздохнул Турецкий.
— То-то и оно, что свидетелей до хрена, — возразил Грязнов-старший. — Только тех, которые ничего не видели и не слышали.
Турецкий, догадываясь, что на данном этапе ему лучше умыть руки, ибо в этом расследовании, которое затеял Грязнов, ему светиться пока ни к чему, покачал головой и сказал:
— Дело-то в горпрокуратуру не забудь вернуть. — Он сделал шаг к выходу, потом остановился. |