Ей следовало вымыть чашки, это была ее обязанность. Но это была и обязанность Эван, а Эван не побеспокоилась. Она просто-напросто легла спать. Черт с ними, она помоет их позже. Кэтрин выполоскала одну чашку, налила в нее бульон и выпила его.

По пути к своей койке она остановилась и посмотрела на экран радара. Он сверкал, как зеленая видеоигра. Желтая линия двигалась по кругу, по часовой стрелке, вспыхивая золотыми точками, которые, как она знала, были другими судами. Вверху экрана находилось лохматое пятно.

«Привет, Бермуды, — подумала Кэтрин. — Оставьте мне немножко солнца. И может быть, в придачу красивого спасателя. Такого, который ненавидит парусные суда».

Она была довольна, что взглянула на экран. От этого она почувствовала себя менее одинокой.

Кэтрин легла на свою койку, включила небольшую лампу у себя над головой и взяла «Мумию» Энн Райс — книгу, которую мать Кэтрин выбрала для нее и которая была отличным спутником в путешествии, подобном этому: романтичная, страшная, достаточно длинная, чтобы ее хватило на несколько дней, и такая, которую легко можно начать читать и так же легко от нее оторваться, не забывая фабулу. Кэтрин нашла место, где остановилась. Рамзес вернул Клеопатру к жизни. Клеопатра развлекалась с каждым мужчиной, с которым знакомилась, а затем убивала его и...

Кэтрин потребовалось сходить в туалет. Она вздохнула, встала и пошла на корму, мимо навигационной карты. Открыла дверь в гальюн — вонь ударила в нос хуже, чем в общественных уборных на Пэнн-стейшн. Можно было бы даже и не смотреть, но Кэтрин все-таки заглянула: ну конечно, засорен. Она наступила на педаль для спуска воды и дернула один раз за рукоятку насоса, но раздавшийся звук — клокотанье, как при удушении, — удержал ее от повторной попытки.

Кэтрин отправилась на нос судна, в другой гальюн. На двери была прикреплена полоска бумаги со словами, написанными разметочным карандашом: «Не работает». Ничего себе.

Она вернулась к своей койке, открыла стоящий под ней ящик и извлекла свою «уборную для чрезвычайных ситуаций» — банку из-под майонеза.

Затем она вернулась в кормовой туалет и задержала дыхание, пока писала в банку. Она думала только об одном: «Господи, пусть скорее наступит завтрашний день, дай мне заснуть и не просыпаться, пока мы не встанем у причала».

Закончив, Кэтрин плотно завернула крышку и поднялась наверх через люк.

— Спасательный жилет, — напомнил отец.

— Я только... — она показала ему банку.

— Неужели оба?

— Да-а. Опять.

— Господи... Ну ладно, мы приведем их в порядок, когда будем в порту.

Дядя Лу усмехнулся и проговорил:

— Эх, дамы...

— Дядя Лу, — возразила Кэтрин. — Я была не слишком сильна в биологии, но думаю, что мужчины тоже ходят в туалет... иногда.

— Принимаю замечание, — согласился дядя Лу, улыбаясь.

— Давай, — сказал отец и протянул руку, чтобы взять банку.

— Я сама, — запротестовала девушка.

— Маффин...

— Я сама.

— Тогда надень спасательный жилет.

— Папочка... Ну хорошо.

Она попятилась назад вниз по лестнице, пошла к койке и взяла жилет. Кэтрин злилась, чувствовала себя неловко, возмущалась. Больше никто не носил спасательных жилетов, а ведь бегали по судну, как обезьяны. Она хотела сделать только три шага, чтобы вылить содержимое банки за борт, а отец заставляет ее нарядиться, как астронавта.

Кэтрин надела спасательный жилет и подумала: «А кто теперь поступает по-глупому? Почему ты не дала отцу вылить банку вместо тебя? Почему? Потому что.