Стефани уже была внутри, так же как и Эдди. Одетый в куртку на пуху, он сгорбился в переднем отсеке модуля, чтобы проверить переключатели и измерительную аппаратуру.

Внутренность подводного модуля являла собой трубу длиной в двенадцать футов, шириной в шесть футов и высотой в пять футов. Имелись три небольших иллюминатора — один на носу аппарата для Эдди и по одному с каждой стороны для Стефани и Шарпа. На стальной палубе перед иллюминатором Шарпа лежала квадратная подушка, он опустился на колени и прополз к ней. Он обнаружил, что может сидеть с поджатыми ногами, стоять на коленях, прижав лицо к иллюминатору, или лежать с поднятыми ногами. Но выпрямиться не было никакой возможности.

Что будет, если у него случится судорога? Как он сможет избавиться от нее? «Не думай об этом, — приказал он себе. — Просто делай, что от тебя требуется».

— Сколько времени нужно, чтобы добраться до дна? — спросил Маркус.

— Полчаса, — ответила Стефани. — Мы опускаемся по сто футов в минуту.

Не так уж плохо. Во всяком случае, он может пережить это в течение часа.

— А как долго мы пробудем там, внизу?

— Часа четыре.

«Ни за что, — подумал Шарп. — Нет ни единого шанса».

Он услышал, как над ними захлопнулась крышка люка, потом раздался скрежет металла, когда ее завинчивали.

Стефани передала ему небольшой 35-миллиметровый фотоаппарат с широкоугольным объективом и сказала:

— Все заряжено и готово. Нужно только нажимать кнопку.

Шарп попытался взять камеру, но она выскользнула из потных ладоней, и Стефани поймала ее в дюйме от стальной палубы.

— Ты похож на саму смерть.

— Не шути так, — ответил Шарп, вытирая ладони и беря фотоаппарат.

— Что тебя беспокоит? Это глубоководное судно — высшее достижение современной техники, а Эдди — пилот высшего класса, — улыбнулась Стефани. — Так ведь, Эдди?

— Самого что ни на есть чертова класса "А", — ответил Эдди, что-то пробормотал в микрофон, прикрепленный к его головному телефону, и внезапно капсула дернулась и начала подниматься — это кран снял ее с крепежной рамы и вынес за борт судна. Она немного поболталась в воздухе, как качели в парке аттракционов, и Шарпу пришлось упереться в переборки, чтобы его не швырнуло через весь аппарат. Затем капсула медленно опустилась, с глухим шумом погрузилась в воду и легко закачалась на волнах.

Шарп выглянул в иллюминатор и увидел, что море плещет в стекла. Сверху донесся металлический звук высвобождаемой из подвесного кольца модуля соединительной скобы. Капсула начала погружаться. Теперь уже вода покрыла иллюминаторы. Шарп прижался щекой к стеклу и поднял глаза вверх, стараясь бросить еще один, последний, взгляд на солнечный свет. Синева неба, белизна облаков и золото солнца, преломляемые движущейся водой, кружились в завораживающем танце.

Затем краски постепенно поблекли, сменившись однотонной синей мглой. Все звуки, кроме тихого жужжания электродвигателя в самом подводном аппарате, умолкли.

Море поглотило весь окружающий мир.

Пот быстро испарился со лба, спины и под мышками, и Шарп почувствовал озноб. Менее чем за минуту температура упала приблизительно на пятнадцать градусов по Цельсию. И все же Маркус продолжал потеть, не из-за жары, а от страха и медленно надвигающегося приступа клаустрофобии.

Он посмотрел в иллюминатор и увидел, что синева быстро сгущается до фиолетового цвета. Он осмелился взглянуть вниз. Солнечные лучи, казалось, пытались осветить воду, но они рассеивались и поглощались темнотой.