Эти рассуждения, естественно, Джордан тоже слышал.

– Не переживай, Гарри. Что поделаешь, раз так вышло. Все, чем я могу быть тебе полезен, в твоем распоряжении. И сейчас, и потом, когда ты... совершишь свою попытку, – як твоим услугам. Я не передумаю. Ты, конечно, попытаешься защитить себя, но я уверен, что ты ничего не сделаешь во вред нам.

– Нам?

– Людям, Гарри. Не думаю, что ты способен предать людей.

– Мне бы твою уверенность. Но ведь это буду не я, вернее, я буду думать по‑другому. Так что...

– Тебе просто нужно следовать намеченному плану. Когда ты почувствуешь, что нуждаешься в моих услугах, или когда обстоятельства заставят тебя скрыться, ты воспользуешься ими.

– Хорошенькое дело, меня гонят из собственного мира, – ворчливо заметил Гарри.

– Лучше это, чем выпустить джина из бутылки.

– Ты выразился предельно откровенно, Тревор.

– А зачем еще нужны друзья?

– Ну а ты, ведь ты тоже своего рода джин в бутылке, скажешь нет? – Это вампирская сторона Гарри давала себя знать, разжигая страсть спорить, подавить собеседника любой ценой. Джордан еще не понял этого, он был настроен добродушно.

– А что, так, наверное, и возникли все эти старинные восточные легенды о джинах! Представь, у кого‑то есть власть, он знает заклинания, которые могут вызволить могущественного слугу из праха в кувшине... Что изволишь пожелать, господин?

– Чего желаю? – переспросил Гарри, и голос его был так же мрачен, как и выражение лица. – Иногда я не желаю, а жалею, что родился на свет!

Вот теперь Джордан почувствовал: раздвоение Гарри, странные приливы в крови, размывающие пограничную линию его воли; ужас, который бросал вызов его человеческой сущности и власти над собой; натиск, усиливавшийся час от часу, день ото дня.

– Гарри, ты устал. Может, тебе надо немного расслабиться? Отправляйся спать.

– Ночью? – Некроскоп усмехнулся, но как‑то сухо, мрачновато. – Нет, это не для меня, Тревор.

– Ты должен бороться.

– Я борюсь, еще как, – глухо ответил Гарри. – Только этим и занимаюсь.

Джордан умолк, а потом заговорил снова, с дрожью в голосе.

– Слушай, давай... давай отложим пока наш разговор.

Гарри почувствовал его волнение, почувствовал страх мертвеца. “Господи! – взмолился он так, чтобы не услышал Джордан. – Уже и мертвецы боятся меня”.

Он резко вскочил, чуть не опрокинув стул, пошатываясь, подошел к окну, и посмотрел сквозь щель в шторах – через реку, в ночь. И в этот самый момент там, на том берегу реки, кто‑то под деревьями зажег спичку, чтобы прикурить. Вспыхнул на секунду огонек, потом его прикрыли ладонью, укрывая от ветра, и только время от времени разгоралось желтоватое свечение – когда курильщик делал затяжку.

– Этот гад следит за мной, – сказал Гарри, обращаясь к самому себе.

Да‑да, к себе. Джордан был слишком напуган, чтобы отвечать...

Глава 5Восставшие из праха

В полночь Гарри все еще кипел от злости. Он окружил свое сознание экраном Уэллесли и вышел в сад, направляясь к старой калитке, косо висевшей на ржавых петлях. Ночь была его союзником. Гарри стоял, слившись с тенью дерева, совершенно неразличимый в темноте. Он смотрел за реку, где его кошачьи глаза разглядели неподвижную фигуру среди деревьев: блоху, кусавшую его мозг, – Пакстона.

– Пакстон...

Слово сорвалось ядовитым шипением с его губ, оно, словно ядовитые испарения, клубилось в его сознании – или в сознании существа внутри него.