|
В этом случае, как вы понимаете, на всей нашей гремучей истории можно было бы поставить жирный крест. Тем не менее, вы утверждаете, — не думаю, что майор кардинальным образом исказил вашу мысль — что на воле обретается еще немалое количество даймондбэков, и что вся ситуация только начинает разворачиваться в полную мощь. Когда вся эта братия успевала спариваться, вынашивать потомство, рожать, да еще и вырастать до очень внушительных размеров? Это ведь не компьютерная анимация, не малобюджетный ужастик. Это — матушка-природа, которая в таких случаях работает постепенно и неторопливо. Уж вам-то это известно куда как лучше, чем мне.
Бардин развел руками. — Я в тупике. Вы можете все это как-то объяснить? — Могу, — спокойно произнесла Наговицына. — Объяснить это можно одним единственным словом: метаболизм.
Алина вкратце, но не опуская важных деталей, изложила подполковнику суть сделанных ею открытий. Время от времени свои замечания — в несвойственной ему лаконичной и деловитой манере — делал и Вержбицкий. Бардин кивал, что-то записывая в своем небольшом блокноте и сохраняя профессионально бесстрастный вид. Однако Ламанча видела, что это дается ему не без труда. В какой-то момент он оторвался от записей и, ткнув рукой в сторону дальнего оцинкованного стола, недоверчиво спросил: — Значит, вы хотите сказать, что вот это чудовище — не более чем подросток? Половозрелый, естественно — тем более с таким-то выводком — но все же подросток? — С большой степенью вероятности, Олег Владимирович. Фээсбэшник вздохнул и черкнул пару новых строк в блокноте. Потом закрыл его, сунул в карман и свел ладони лодочкой на переносице. — Метаболизм. Понятно. То есть, понятно так, как был бы понятен сюжет научно-фантастического романа. — Он хмыкнул, но как-то невесело. — Иначе говоря, умом принимаю, но тот же ум поверить отказывается. Беременность сроком в несколько недель и размножение в прогрессии едва ли не геометрической… — Именно в геометрической, — вставил свои два слова профессор. — Что ж, к черту «едва ли». Еще веселее. Таким образом, наша гипотетическая беглянка, как праматерь Ева, одна, за считанные пару-тройку месяцев, заселила град Петров своим многочисленным потомством. Которое мало того, что растет не по дням, а по часам, но еще и размножаться начинает с самой колыбели, с доясельного возраста… — В общем и целом примерно так, — согласилась Алина. — За вычетом определенной метафоричности стиля, в котором вы подытожили имеющуюся информацию. Бардин рассмеялся. — Расслабился на момент. Не все же нам по уставу — наглухо на все пуговицы… Телефон, стоявший на полке рядом с кофейным столиком, зазвонил. Звонок был мелодичным и мягким, но все трое, не исключая и подполковника ФСБ, невольно вздрогнули. Алина взяла трубку. — Наговицына. Да, Петр Андреевич. Что?! — Она помолчала, а когда заговорила вновь, голос ее звучал глухо и отрешенно. — А он сам? Ясно… Не думаю. Да, это уже по части Веры Львовны… А вы сможете? Хорошо, только пусть возьмут мешок попрочнее или сделают двойной, тройной… Да, здесь. Конечно, передам. Думаю, да. В крайнем случае, номер моего мобильного у вас есть. Алина медленно положила трубку на рычажки и, не глядя на мужчин, не сводивших глаз с ее лица, но ждавших, пока она сама поделится с ними явно не самыми веселыми новостями, сказала: — Еще двое. В детском саду. — Дети? — резко спросил Бардин. — Один ребенок. И воспитательница.
2
Кремер и Зинченко подъехали к детскому саду практически одновременно. |
