Изменить размер шрифта - +

– Это сын миссис Степл.

– Будь хорошей девочкой и приведи его мать, – попросил Торн, доставая из кармана жилета платок, и улыбнулся малышу, – пока этот хулиган опять не сбежал. – Он наклонился и вытер мокрые носки ботинок.

Мюриэль, всегда готовая помочь, отправилась выполнять просьбу Торна. Удаляясь, она бросила через плечо:

– Я найду ее для вас. – Внезапно девочка остановилась и обернулась. – Ой, чуть не забыла.

– Что?

– Вашего брата нигде нет. – Мюриэль многозначительно посмотрела на Торна. – Леди Фелстед поручила вам его разыскать, поскольку никто не знает его лучше, чем вы.

«Я знаю его не настолько хорошо, как должен был бы», – подумал Торн.

– Немедленно отправлюсь его искать.

Выполнив поручение маркизы, Мюриэль помахала Торну рукой и поспешила на поиски миссис Степл.

Торн посмотрел на лакея, который держал описавшегося мальчугана.

– Не спускай его с рук, пока мать не объявится.

– Можете на меня положиться, милорд, – заверил лакей и поморщился – малыш ненароком лягнул его по ребрам.

Торн нахмурился, сочувствуя бедолаге. Обошел лужу на полу и вышел в открытую дверь искать своего заблудшего братца.

 

Он уже потерял счет прохожим, которые останавливали его с вопросом: «О, а где же ваш очаровательный брат? Или вы – это он?»

Всю жизнь Торну и Гидеону задавали одни и те же вопросы. Никто не мог отличить их друг от друга, если только они не решались выдать себя намеренно. Различия между ними были едва уловимыми, например чуть заметный, длиной в сантиметр, шрам от игрушечного меча на внешней стороне бедра Торна, оставшийся после шуточной дуэли в детстве, и маленькая родинка на правой ягодице Гидеона. Даже их матушка, с тех пор как запретила им гулять на людях голышом, не могла их различить.

С малых лет они с братом часто пользовались своим сходством и веселились, когда их путали. Это было сродни озорству, игре, в которой, повзрослев, они были искусными игроками.

Были до того дня, когда Гидеон заявил: он покидает Англию в поисках счастья и в путешествиях компания лорда Фелстеда ему совершенно ни к чему. Решение брата больно ранило Торна, погрузив его в беспросветную тоску, в которой он томился до сих пор.

Впервые в жизни брат оставил его наедине со всем миром. Сейчас, когда после нескольких лет разлуки Гидеон вернулся в Англию, Торн сомневался, что сможет легко подавить свое невысказанное негодование.

Только что подстриженная лужайка тянулась к саду перед террасой. В детстве они с Гидеоном бегали по этим посыпанным гравием тропинкам, исследовали сады и купались в озере, которое возникло здесь сотню лет назад. Гравий под ногами стал галькой. Озеро порой выходило из берегов и смывало гравий, поэтому матушка настояла, чтобы в глубине сада кое-что изменили. Это было десять лет назад. Сейчас над Торном возвышалась живая изгородь вдоль тропинки, ведущей к озеру. Декоративные горшки с розовыми рододендронами и белыми азалиями добавляли пейзажу ярких цветов. Три тропинки пересекались с главной дорожкой, ведущей к озеру. Одна убегала в уединенный уголок сада, где в хорошую погоду любила проводить время его матушка. Вторая – к домику, где предлагали остановиться гостям, ценившим уединение. Третья вела к храму в греческом стиле. Они с Гидеоном сражались на деревянных мечах между дорических колонн.

В знакомом, навевающем воспоминания окружении Торн должен был бы испытать облегчение, но вместо этого ощутил тревогу. Словно он стоял у обрыва в преддверии очередных изменений в жизни. И был отнюдь не уверен, что ждет их и примет с готовностью. Справа в изгороди образовался просвет, и Торн ступил на деревянный настил, простиравшийся над водой.

Быстрый переход