На улице в лицо пахнуло морозным воздухом, и Мик с наслаждением вдохнул его полной грудью. Одинокий бродяга, для которого любой дом — лишь временное пристанище, шаман, душою связанный лишь со стихией, — вот он кто.

Проверив скотину, подбросив ей корма, Мик, бодрый и вновь уверенный в себе, вернулся в кухню. И тут зазвонил телефон. Опять диспетчер из участка, раздраженно подумал он. Что стряслось на сей раз? Дорожная авария, семейный скандал или пожар?

Но это была Фэйт.

— На помощь, Мик! — всхлипнула она. — Боже, Мик, помоги мне! Он где-то здесь и сейчас убьет меня…

Глава 8

— Какао?

— С радостью выпью чашечку.

Мик кивнул и повернулся к плите.

— Ты захватила с собой халат? — бросил он через плечо.

— Ой, забыла! Но ничего, обойдусь.

— Ладно, утром заедем и захватим его вместе с остальным твоим барахлом.

— Мик, но я вовсе не собираюсь…

Пэриш, не говоря ни слова, поставил перед ней стакан и пододвинул пакет с молоком.

— Наливай и слушай внимательно. Пусть мне вырвут язык, если я снова позволю тебе бравировать своей независимостью и жить одной в пустом доме, когда твой бывший муженек разгуливает на свободе. Один раз я совершил такую глупость, второй ты от меня не дождешься, не рассчитывай.

Когда ночью телефон от удара молнии в подстанции вышел из строя, Мик прокричал в рацию сквозь хрипы и трески, чтобы Эд Дьюхерст мчался ему на подмогу, и, не зная наверняка, услышал ли тот его, пустил свой «блейзер», что называется, с места в карьер.

Машина неслась на предельной скорости, а Мику казалось, что она ползет как черепаха. По сути, четыре мили, отделявшие его дом от дома Фэйт, он должен был покрыть за четыре минуты, но четыре минуты — это так много! За четыре минуты можно пырнуть жертву ножом раз тридцать, если не сорок, раза два задушить, о других способах убийства лучше не говорить.

Возле дома не было никаких других машин, только белая «хонда», но это само по себе ни о чем не говорило. Входная дверь оказалась незапертой — знак тревожный, но тоже сам по себе ничего не означающий. В доме царила мертвая тишина. Осторожно обходя комнату за комнатой, Мик все больше приходил в недоумение: он не чувствовал присутствия постороннего — он бы обнаружил его по запаху, но главное — нет запаха крови. И лишь в третьей, последней по счету комнате он ощутил присутствие человека.

— Фэйт! — осторожно позвал он. — Фэйт, это я, Мик! Где Фрэнк? — резко спросил он, когда она наконец-то открыла дверь.

— Фрэнк?.. Боже, мне послышалось… Эта гроза… И я вдруг решила…

По рации вышел на связь подъехавший Эд. Они вместе еще раз осмотрели дом, но ничего не нашли. Эд снова уехал на дежурство, а сконфуженную и все еще трясущуюся от страха Фэйт Мик отвез к себе.

— Должен сказать, — продолжил Мик, — что таких упрямиц я еще не встречал в своей жизни.

— Упрямиц? — прыснула со смеху Фэйт.

— Да, а что, ты со мной не согласна?

— Ничего, просто я привыкла считать себя бессловесным и покорным существом, созданным для того, чтобы им помыкали все, кому не лень. — Моментально всякое веселье сбежало с ее лица. — Я так перепугалась, Мик, — сказала она тихо. — Меня обуял неописуемый ужас. Ты ведь еще не таешь, что Фрэнк обещал убить моего младенца раньше, чем он родится.

Мик почувствовал, как на голове его зашевелились волосы.

— Убить неродившегося младенца? Он что, сумасшедший?

— Да, убить на том основании, что это его ребенок… Он так заявил, когда приходил в последний раз.