― Молодец! ― приобняла я его.

― Твой принц меня уже взглядом прожигает.

― Ой, да, я его сегодня уже ревновала к официантке, надо же дать повод отыграться, ― улыбнулась я и спустилась в зал.

Поцеловав Егора и отпустив его вновь покурить, вернулась к Свете.

― Неплохо, ― признала она.

― Обычно лучше, сейчас мы что-то все расслабились. К последней песне должны собраться, сравнишь.

― Не, мне правда понравилось. Я вас не слушала раньше, честно говоря, хоть и видела твои записи в соцсетях.

― Это нормально, вкусы у всех разные же. Продвижение обязывает предлагать всем себя так, будто у окружающих ничего важнее вашего творчества в жизни нет, ужас. Впрочем, находятся и те, кто действительно начал нас слушать благодаря рекламе.

― Считаешь, что продвижение ― это ужасно?

― Мне кажется, за творческих людей должно говорить само творчество. Твои стихи, наши песни. Разве этого недостаточно?

― Оно и говорит. Но в пустом помещении, как ни кричи, никто не услышит, ― философски рассудила Света.

― Да, верно. Как вообще твоя жизнь? Со школы ведь не виделись.

― Ну так… На самом деле, только творчество и спасает.

― Что такое? Ой, прости, личное наверное.

― Да, личное… Но мне особо не с кем поговорить об этом. Я аборт недавно сделала.

― Ох, мне так жаль! Как же это тяжело. Неудивительно, что ты так тоскуешь… Но ты справишься со всем, обязательно! И дети будут ещё, в своё время, думаю.

― Да, врачи говорят, что риск бесплодия минимален. Но теперь я и без парня, и без ребенка… Сама решила, что бедноту плодить не хочу, а всё же ― оно ведь уже внутри меня жило, он или она… Хотелось, чтобы был мальчик.

― Ты ведь не сомневалась в своем решении?

― Не сомневалась.

― Значит, и сейчас не стоит, насколько это возможно. В такой ситуации я не была, но знаешь, боль всегда проходит со временем.

― Ночами особенно тяжело. Жить не хочется даже.

― Понимаю, ночью занять себя нечем, отвлечь… Когда мне было тринадцать, я хотела покончить с собой. Уже закрылась в ванной, а потом подумала, с бритвой в руке, ― а ведь я не знаю, что будет дальше. Вдруг там что-то прекрасное, а я пропущу, не дождусь? И ― не ошиблась. С тех пор столько всего чудесного и ужасного было. Больше я никогда всерьез умереть не хотела, напоминала себе ― впереди всё ещё что-то важное есть.

― Спасибо, я подумаю об этом, ― кивнула Света, осторожно ловя кончиками пальцев слезы в уголках глаз, стараясь не размазать косметику. ― Я ещё не похожа на панду? Прости, что загрузила тебя своими проблемами.

― Что ты, всё в порядке. Ты обязательно ещё найдешь своё счастье, я уверена. И нет, ничего не размазалось, прекрасно выглядишь. Работаешь сейчас здесь, в Москве?

― Меняю работу, перебираюсь в Москву, да.

― Это ведь не самое дешевое мероприятие, кажется? Я могу поговорить с Анастасией Витальевной, может, она сделает скидку.

― Нет, ничего, мне билет подруга оплатила, не стоит беспокоиться. Всё хорошо.

― Хорошо, ― улыбнулась я, отмечая, что после слез Света выглядит спокойнее, не так напряжено её лицо, расправились сами собой плечи. ― Пойдем занимать места в зале. У нас очень уютный зал, я сама обустраивала.

― Да ты что?

― Да, я здесь работаю.

― Как это тебя занесло в библиотеку из IT?

― Ой, это долгая история…

― Фух, ну, так-то лучше, ― констатировала я после финальной песни.