– Ой, Алёнушка, здравствуй!

Из подъезда вышла Нина Георгиевна, полная женщина с рыхлым добродушным лицом – соседка с первого этажа и подруга моей покойной мамы. Она помнила меня ещё ребёнком. В длинном пуховике и обычной серой шали, чуть одышливая и грузная, она ничуть не изменилась с моего отъезда.

– Давно тебя не было видно… Замуж вышла? – доброжелательно поинтересовалась она.

– Ну… В общем, да, – ответила я.

В тот момент мне было проще чуть покривить душой, чем объяснять правду. Вряд ли Нина Георгиевна поняла бы.

– А тут пожар был, сама видишь, – словоохотливо зачастила соседка. – Оболтусы какие-то нажрались как свиньи и ну ракеты пускать!

Нина Георгиевна рассказала мне, в целом, то же самое, что я только что узнала от Дениса, но она добавила одну деталь, от которой ледяная лапа зимы перехватила моё горло…

В тот же ранний час одинокая и не совсем здоровая психически женщина из соседнего подъезда, вздумав свести счёты с жизнью, открыла на кухне газ. Соседи, почувствовав запах, позвонили куда следует, и неудавшуюся самоубийцу спасли. Не рвануло только потому, что квартиры находились друг от друга достаточно далеко, но если бы ракета попала в окно кухни этой женщины, большой «бабах» был бы обеспечен.

– Ты чего кашляешь? Простыла, что ль? – сочувственно спросила Нина Георгиевна.

– Да… Есть немного, – прохрипела я.

Я смотрела на покачивавшуюся на ветру гирлянду. Что же это получается? Я увидела то, что могло случиться, но не случилось ввиду каких-то неизвестных причин? Некий нереализованный вариант развития событий? Как бы то ни было, если бы он реализовался, без человеческих жертв точно не обошлось бы.

Но что? Что сдвинуло событийную цепочку? Что заставило всё пойти по иному пути? Нина Георгиевна с удивлением наблюдала, как я бродила по двору, разглядывая снег, словно Шерлок Холмс – только увеличительного стекла не хватало. Вот, очевидно, то место, где пускались ракеты. Забыв о кашле, я пыталась прочитать следы новогоднего баловства, приведшего к таким печальным последствиям…

– Нина Георгиевна, а где живёт та женщина? – спросила я.

– Вон там, – озадаченно ответила соседка, показывая на окна квартиры. – А что?

Я встала напротив этих окон. На снегу виднелась лужица блевотины, алели несколько пятен крови и валялась парочка выбитых зубов. Кто-то подрался, кого-то стошнило. Что бы здесь ни произошло, это заставило пьяных любителей пиротехники отойти на другое место.

Попрощавшись с соседкой, я поспешила на остановку. Мне срочно нужна была горячая ингаляция: на морозе кашель усилился, а леденцы уже не помогали. Уже в маршрутке зазвонил мобильный.

– Птенчик, ты где? – услышала я твой недоуменный голос.

– Кхе… Я вышла кое-куда ненадолго, уже еду домой… кхе-кхе, – прокашляла я.

Дальше – возвращение в тёплую квартиру, твои объятия, ингаляция, кружка грудного сбора, кусок пирога и несколько ложек «Цезаря». Прочь, прочь, ледяные миражи, оставьте мою голову, отяжелевшую от вновь поднимающегося жара…Через три недели после этого я всё-таки решилась и начала выкладку первого и на тот момент единственного варианта «Слепых душ» на Прозу. К тому времени уже прояснилось, что же именно заставило тех придурков отойти от окна горе-суицидницы. Взрывы новогодних фейерверков разбудили Виктора, хозяина квартиры, расположенной по соседству с квартирой отца, и он, выйдя на балкон, крикнул нарушителям спокойствия пару ласковых. Те и не подумали угомониться, а только пьяно хохотали и матерились ему в ответ, и тогда Виктор вышел во двор и дал в морду одному из них. (Именно его зубы я и видела на снегу). Преподав безобразникам такой урок, мужчина ушёл к себе, а те стали думать, как ему отомстить.