|
Преподав безобразникам такой урок, мужчина ушёл к себе, а те стали думать, как ему отомстить. В их хмельные и дурные головушки пришла идея – запустить ракету в окно Виктору. Первый запуск был неудачен: ракета поразила не ту цель, а именно – квартиру отца. Это не обескуражило и не напугало хулиганов, и они спокойненько продолжили дело: взяли вторую ракету, примотали к отломанной от дерева длинной ветке, подожгли, прицелились получше и – бабах! Со второго раза ракета нашла нужную цель. Виктор получил ожоги, спрятавшихся парней вскоре нашли и забрали в кутузку, где они во всём сознались. Криминального прошлого у ребят не было, и они, как я узнала позже, отделались условным наказанием, но им присудили выплачивать материальный ущерб владельцам пострадавших квартир.
У Светланы на нервной почве по поводу пожара и сопряжённых с ним проблем обострилась язва желудка, а при более тщательном обследовании обнаружился рак. Ей сделали операцию. В итоге из-за всех проволочек и передряг квартира была отремонтирована только к маю, но в её ауре навсегда остался огненный след…_____________
* (англ. идиом.) «запретное удовольствие»18. БЕЗУМНОЕ ЛЕТОСуббота. Пол-утра я не могла сосредоточиться ни на чём, но три таблетки обезболивающего немного отогнали гул в голове. Мы ехали на дачу, город опять душила нестерпимая жара. Автобус был полный, и нас прижало друг к другу. Я отражалась в твоих тёмных очках. От тебя пахло свежевыстиранной футболкой и чуть вспотевшей кожей. Родной запах, без которого не могла представить своей жизни. Малиновые кусты – колючие, но если присесть, можно спрятаться от безжалостного солнца. Хорошо было сидеть на корточках в тенёчке, таская в рот висящие на нижних ветках ягоды… Ты, насторожив ухо, как локатор, слушала, где я шуршу, а я, пытаясь дотянуться до очень крупной и соблазнительной, но далеко висящей ягодки, чуть не упала в ландыши. Их в малине было много. С кряхтением я села на прохладную землю, а над головой раскинулось безумное лето, крышесносящая, убийственная жара, от которой даже небо выцвело, выгорело. Ты чуткими пальцами провела по веткам… и ягодки как будто сами потянулись к тебе. Одну – в рот, две – в ведёрко. А иногда – наоборот. У нас всегда так получалось: я в основном собирала, а ты – ела. Но вот ты сморщилась: вместе с ягодкой тебе в рот попал жгуче-вонючий клоп, испортив удовольствие. Отплёвываясь, ты что-то проворчала, а мне стало смешно. Но я сдержалась, чтоб не фыркнуть. – Что поделать, если клопы тоже любят малину, – сказала я сквозь улыбку. Ведро набиралось медленно, жара прибывала. Потянувшись за очередной ягодой, я ощущала, как земля уходит из-под ног, а палящее небо будто давит мне на голову. – Уфф… – Лёнь, ты чего? – услышала я сквозь звон в ушах твой озабоченный голос. Холодная минералка пролилась мне в горло: ты успела сбегать за ней в дом. Виски и затылок намокли, и ветерок, обдувая, холодил их. – Пошли. – Твои руки помогли мне встать. В доме ты стянула с меня футболку и обтёрла мокрым полотенцем, а мне вообще захотелось залезть в бочку с водой и погрузиться по шею. Обтирание перешло в ощупывание. Твои зрячие пальцы играли на мне, как на инструменте. И пахли малиной… А у губ был малиновый привкус. Ведро, наполненное ягодами только на две трети, стояло на столе. Надо было добрать. – Лёнь, ну, тебя ж удар хватит, – отговаривала ты. – К чему это геройство? Всему виной – аномально жаркое лето две тысячи десятого. Сейчас, наверно, было уже плюс тридцать пять, если не больше. Но если малину вовремя не собрать – осыплется, а остатки засохнут на ветках. Жалко ягоду, и поэтому я снова нырнула в колючие заросли, а ты со вздохом – следом за мной, чтоб страховать на всякий случай – вдруг начну в обморок падать. |
