Тетя Лавиния заморгала, по-видимому, разочарованная столь прозаической реакцией:

— И все. Она просто сбежала, и я понятия не имею о том, где она может быть. Поэтому я пошла отдохнуть, прихватив свои нюхательные соли, и попыталась решить, что делать.

— А потом?

— Должно быть, я уснула, потому что, когда проснулась, здесь оказалась ты.

— Но почему ты решила, что она сбежала, чтобы выйти замуж без благословения? Возможно, она просто вышла погулять с друзьями? — спросила Триона.

— О нет! Я узнавала: никто к ней не приходил, никто о ней не спрашивал. К тому же она не брала карету, не просила, чтобы для нее оседлали лошадь. Ничего подобного!

Триона попыталась вспомнить многочисленные письма, полученные ею от Кейтлин за последние несколько недель.

— Кейтлин не прочь пройтись по магазинам. Не могла ли она отправиться на Сент-Джеймс к своей модистке? Или в Британский музей? Она любит зал, где выставлены портреты.

Тетя Лавиния вздохнула:

— О Господи! Я и не подумала о том, чтобы поискать ее. Полагаю, мне следовало это сделать, но раз в записке было сказано…

— В записке? — Голос Трионы дрогнул.

— Конечно, есть записка, — сказала тетя Лавиния, смущенно моргая. — Как бы иначе я узнала, что она сбежала и собирается выйти замуж?

— В самом деле, как же иначе? — процедила Триона сквозь стиснутые зубы. — Не могу ли я посмотреть ее?

Тетя Лавиния махнула пухлой ручкой, унизанной огромным количеством колец, показав на письменный стол в углу перегруженной мебелью гостиной.

— Она где-то там. Я просто не могла больше выносить ее вида! Ах, как ужасно со мной поступила твоя сестра! И это после того, как я была так добра и щедра к ней, после того, как дала ей возможность провести этот сезон в Лондоне! Как жаль, что ты не смогла приехать с ней, Триона! Я уверена, ты смогла бы обуздать свою Кейтлин!

— Я бы, во всяком случае, попыталась это сделать. — Трионе удалось выжать слабую улыбку. — Может быть, в этой записке находится ключ к ее местонахождению.

Триона пересекла комнату и подошла к небольшому письменному столу, ощущая ломоту в ногах и спине. Они мчались в Лондон, лишь ненадолго останавливаясь в почтовых гостиницах, и спали на кроватях с бугристыми матрасами. Путешествие заняло более двух дней. Они с Нянюшкой подпрыгивали вместе с каретой на каждом ухабе, при каждом толчке на скверной дороге. Они были вымотаны до предела. А здесь их ждал такой сюрприз. И это еще слабо сказано!

Среди наваленных горой визиток и пригласительных билетов Триона увидела сложенную в несколько раз бумажку и что-то написанное на ней знакомым почерком.

«Дражайшая тетя, — гласила записка Кейтлин, написанная, судя по всему, в большом волнении, — прости меня, но ко времени, когда ты будешь читать это послание, меня здесь не будет. Ничего не могу объяснить, кроме того, что когда я вернусь, вы все будете очень рады меня видеть и мы вместе посмеемся над этим приключением».

Сердце Трионы упало. Похоже, что побег Кейтлин был всего-навсего проказой. Неужели она совсем потеряла здравый смысл и забыла о правилах приличия?

«Можешь не сомневаться, что, когда я вернусь, все будет хорошо».

Кейтлин с такой силой подчеркнула слово «хорошо», что перо прорвало в этом месте бумагу.

«А пока что остаюсь вашей и т. д. Мисс Кейтлин Херст».

Слово «мисс» тоже было подчеркнуто. Означало ли это, что по возвращении она уже станет «миссис»?

Триона передала записку Нянюшке, которая просмотрела ее и сказала кислым тоном:

— Здесь не сказано, где она, но не говорится также и где ее нет.