– Никогда еще не встречал женщину, которая так уютно чувствует себя нагишом. – На этот раз Тиг сказал чистую правду.

Она едва заметно вскинула бровь.

– Могу себе представить, что ты много перевидал голых женщин, – отпарировала она. Судя по ее тону, это не был комплимент. Она слегка пожала плечами. – На меня глазели сотни мужчин. Но, если не считать один маленький инцидент в Найроби, когда мне было восемнадцать лет, всем им удавалось держать себя в руках. Полагаю, мне должно льстить, что ты со своим опытом еще не потерял голову от созерцания моей наготы.

Без малейшей паузы она повернулась и сказала:

– Кажется, я собиралась звонить в полицию. Наверняка там гораздо лучше меня разберутся, голый ты или при тебе еще что-нибудь имеется, кроме наглой ухмылки.

Затем она подняла с пола его джинсы. Он вскинул запястье на край ванны в тот миг, как ее рука нащупала задний карман, где лежал бумажник. Нарисованные услужливым воображением эротические сцены с похотливыми африканцами мгновенно улетучились из его головы.

– Не смей.

Она даже не взглянула на него.

– Ты забрался в мою квартиру, почему я должна с тобой церемониться?

– Потому что я больше не улыбаюсь.

Она медленно повернула к нему голову.

С края ванны на нее смотрело дуло маленького черного пистолета. Он снял его с предохранителя и взвел курок.

– При мне действительно кое-что есть, дорогая. Это пушка.

«Эге, вот так номер!» Эрин быстро прокрутила в уме возможные варианты развития событий. К несчастью, все они заканчивались одинаково – пулей.

Эрин рано усвоила, что люди редко видят дальше своего носа. Главное – держаться уверенно, тогда станешь хозяином положения.

Однако один-единственный взгляд на громадного каджуна, едва умещавшегося в ванне, убедил ее в том, что она наконец встретила достойного противника.

Даже голый и окровавленный, он держался высокомерно и в данный момент безусловно был хозяином положения. И все же нельзя не признать, что этот человек дьявольски красив.

Продолжая мысленно прикидывать, как вернуть утраченные позиции, Эрин рассеянно скользила взглядом по его телу. Стройная голень, опиравшаяся о край ванны, едва заметный краешек мускулистого бедра. Взгляд Эрин остановился на набухшей вене, сбегавшей по бицепсу, и это, к несчастью, вернуло ее мысли к пистолету, который он держал в руке.

– Брось мне мои штаны, ангелок! – Его тон не допускал возражений. Он приказывает, ему подчиняются. Иначе будет хуже.

И это придало ей силы, потому что Эрин была не менее упряма и столь же решительна. Может быть, это он встретил в ее лице достойного противника. Потребовалось более трех лет жизни в относительном комфорте и покое, чтобы немного смягчить ее характер.

Она снова покосилась на пистолет, а затем медленно подняла джинсы. Если бы удалось накинуть их на дуло пистолета, можно было бы попытаться выскочить на балкон и удрать. Он скорее будет следить, чтобы она не сбежала через дверь ванной. Не Бог весть какой шанс, но другого не будет.

– И думать не смей!

Эрин вздрогнула. Неужели она непроизвольно взглянула на открытый балкон и выдала свои мысли? Не может быть.

А потом стало слишком поздно. Она допустила ошибку, впервые посмотрев ему прямо в глаза. Все мысли о побеге и о пуле мгновенно улетучились. Эрин поняла, что ей никогда не уйти от этого человека, если только он сам этого не захочет.

Его глаза хранили тайну. В них таилась магия. Черная магия. У нее по коже побежали мурашки, и она сделала усилие, чтобы взять себя в руки. От него не укроется даже такая мелочь. Нагота ее не смущала, но было бы верхом глупости проявить слабость. Он не замедлит ею воспользоваться, и тогда она пропала.