Время шло, и Владик понемногу начал нервничать.

Из «Мерседеса» выскочил пацан лет семи или восьми, а за ним постарше подросток, наверно, лет шестнадцать уже. Они тут же устроили возню на тротуаре, начали отнимать друг у друга какую-то хрень. Владик присмотрелся, оказалось — водяной пистолет. В декабре. Придурки. Мамаша на старшего цыкнула, и он оставил брата в покое. Младший тут же принялся брызгать из пистолета на папкины шины, чтобы их помыть. Вода в пистолете быстро кончилась и пацан попросил у мамки бутылку, чтобы пополнить боезапас. Мамаша высунула из дверцы минералку.

Тут Владика отвлек на себя водитель Коля резонным вопросом, а не пойти ли и не разобраться ли с теми чайниками, и мотнул головой в сторону джипа. Но Владик-то видел, что они вовсе не чайники, по крайней мере — мужик точно не чайник. Конечно, он сильно не прав, но уж больно страшён, чтобы на него сейчас прямо так взять и наехать. Да и кто должен наезжать? На первый взгляд казалось, что водитель Николай, а если подумать — отнюдь не он, а сам Владислав. Ясно же, что те, что из джипа, не наемный персонал, а цыпочка с богатым папиком, значит, вопросы им может задавать только ровня. Почти ровня. Он все-таки помощник босса, а не какой-то там планктон. Тем более, не водила.

Да и девочка, кстати сказать, хороша. Владику захотелось повыставляться немножко, пусть даже перед случайной девочкой. Поэтому он вылез из своей, ну ладно, служебной крутой тачки и, чувствуя себя шерифом на Диком Западе в исполнении Клинта Иствуда, неторопливо преодолел те несколько метров, которые оставались до наглого полированного бока внедорожника.

Да, хорошо, что Колька вчера не квасил.

Что все-таки он будет сейчас им говорить? Хамить что-то не хочется. А может, вопрос лучше задать? Да, точно, он спросит, не нужна ли им помощь! И слегка улыбнется красавице спокойной и уверенной улыбкой. А она искоса посмотрит на него и взгляд ее задержится, а потом станет туманный, и…

Тут совсем рядом от него раздался сиплый бас.

— Ну же, Лизавета, ты поняла? — это пузатый папик добивался понимания у своей крошки. Надо полагать, что он еще издали боковым зрением отследил владиковы маневры, но замечать не торопился, а развернулся к нему только тогда, когда тот подошел к парочке вплотную. И физиономия у толстяка, надо сказать, была при этом умильная и какая-то благостная, как будто он и не подозревал о пробке вдоль всего Старомонетного, которую с такой непосредственностью оформил. Обратившись к Владику, как к давнишнему знакомому, он сказал:

— Вот, купил малышке своей машинку. Очень она просила такую. А водить не умеет. Кто ж ее научит, кроме папки? Вот, приходится возиться, а что делать? Выросла большая, а все, как в детский садик ходит, — и мужик погладил котлетообразной лапой красавицу по голове, а красавица надула губки и отвернулась сердито от них обоих. «Значит, не папик, а папка?..» — глупо порадовался Владик. Мужик сунул ему клешню и сказал: «Виктор», а Владик схватил ее и быстро ответил: «Владислав».

Тут к ним подскочил мелкий пацан из «мерседеса» и, размахивая водяным пистолетом, с детской непосредственностью стал приставать к мужику, предлагая отмыть его шины от грязи, если дяденька даст ему пять баксов. На что дяденька ответил, что у него нет таких больших денег, и не помыть ли тогда ему шины бесплатно в качестве рекламной акции. Пацан недовольно проворчал, что в качестве рекламной акции он уже помыл бесплатно шины вон у его «бумера», и ткнул пистолетом в сторону Владислава, поясняя, у чьего именно «бумера» он помыл шины.