Он выбрался из машины и, проверяя наличность в бумажнике, почти побежал к дверям приемного покоя. Он размышлял на ходу: «Вряд ли, конечно, убийство, кому и за что ее убивать?.. У этих из интерната сейчас, видно, мозги на криминальный лад настроены. Но если бы не они…»

Страшно было думать, что случилось бы с Катей, а значит, и с ним самим, если бы не эти детдомовские ребята.

Первым не вытерпел Валера и позвонил ей на мобильный. Четыре дня, вместо оговоренных двух, болеть и не объявляться с докладом начальнику — это хамство, а хамство Валера не поощрял. Но трубку вместо его подчиненной взял какой-то мужик, сообщил, что Катерина в реанимации, и дал номер телефона больницы.

Офигевший Валера тут же набрал Кирееву и поинтересовался, что за дела? Киреева разволновалась и тоже набрала Катин номер. Действительно, ей ответил незнакомый мужской голос и повторил уже известную скудную информацию, но ушлая Надежда Михайловна сумела у него выяснить, по какой причине Катя в больнице, и догадалась спросить, с кем, собственно, она сейчас разговаривает. Говоривший сухо ответил: «Демидов Олег Олегович» и тут же повесил трубку.

Она соединилась со справочной больницы и выяснила, что состояние тяжелое, но без отрицательной динамики. А потом помчалась на четвертый этаж к Валерии.

— Что-то тут не так, — энергично закончила она, введя Бурову в курс дела, — Чтобы так запросто свалилась ваза и попала прямо ей по голове, да еще почти в висок — случайно так не получится. Сглазили нашу Катюху или вообще порчу навели.

Надежда Михайловна не отрицала существования неких злобных сил, своего отношения ко всяким таинственным мистическим делам не скрывала и даже этим гордилась.

Валерия с ней решила не спорить, однако поинтересовалась, кому могла, с точки зрения Надежды Михайловны, так насолить спокойная и всегда уравновешенная Катя. Киреева фыркнула и спросила:

— А что вы о ней знаете?

— Она наш системный администратор, — мгновенно отозвалась Бурова.

— Вот вы шутите, Лерочка, а в каждой шутке, как известно, есть доля шутки. Мужик, с которым я только что говорила, он кто? А! Не знаете. И я не знаю. А может скрытная наша увела его у какой-нибудь стервы, вот и схлопотала от той посредством магических сил. Надо в церковь идти, там подскажут.

— Почему обязательно в церковь? — спросила далекая от всего невещественного Бурова. — Может, к колдуну на прием или к ясновидящей… Видали, сколько предложений?

И она ткнула в лежащую на подоконнике рекламную газету.

— Лер, ну вы совсем ничего не понимаете! — зашипела от возмущения Киреева. — Как раз они-то вам порчу и наведут. В церковь надо идти. Собирайтесь, нечего время терять.

— Вы что, хотите с попом разговаривать? — отчего-то перепугалась Бурова.

— Не с попом, Лера, забудьте это слово как вульгарное. Со священником, неуч. Или с батюшкой, как больше понравится. Жду на выходе.

Они скоренько оделись и, не дожидаясь троллейбуса, побежали по морозцу в ближайший храм, что на Пятницкой.

С натугой открыли тяжелые двери, топоча и отдуваясь, в огромных шубах и шапках набекрень, словно две вспугнутые бегемотихи, шумно промаршировали аж до середины храма. Служба, к счастью, уже закончилась, только бабки в платках, начищали напольные подсвечники и осуждающе поджимали губы, оценивая внешний вид бегемотих как нецерковный, а молодухи, тоже в платках, весело переговаривались и нецерковных бегемотих вовсе не замечали, демонстрируя наивное высокомерие.

— Кого спрашивать-то будем? У этих что-то не хочется, — прошипела Лера Киреевой в ухо. Киреева ничего не ответила, осматриваясь. Лера тоже притихла и тоже стала осматриваться, потом дернула Надеждин рукав и страшным шепотом вскричала:

— Поп! Надежда Михайловна, вон он, поп вышел! Давайте скорее туда, а то уйдет!

Надежда Михайловна сильно стукнула ее локтем в меховой бок и заторопилась наперерез выходящему из алтаря священнику.