— Поп! Надежда Михайловна, вон он, поп вышел! Давайте скорее туда, а то уйдет!

Надежда Михайловна сильно стукнула ее локтем в меховой бок и заторопилась наперерез выходящему из алтаря священнику. Батюшка, увидев надвигающихся на него дам, убегать и прятаться не стал, а спокойно остановился и ждал, когда они приблизятся.

— Наша подруга попала с тяжелой травмой в реанимацию. Что мы можем для нее сделать, святой отец? — сходу выпалила Бурова, жутко довольная собой, и тут же почувствовала, как Киреева сильно наступила ей на ногу, а священник в ответ на такое неканоническое обращение, кажется, немного улыбнулся, но за усами с бородой не разберешь.

— Да, батюшка, чем мы можем ей помочь? Ее сглазили, — оттеснив в сторону неграмотную, но наглую Бурову, вступила Киреева.

— Молитесь о своей подруге, записочку в алтарь о здравии напишите, на свечном ящике вам подскажут, если не знаете как. Молебен закажите целителю Пантелеймону, можно и Богородице. Главное, сами молитесь и надейтесь на милость Божию, — проговорил священник и вознамерился идти по своим делам.

— Надежда, а что это за ящик, про который он сказал? — не сдержала любопытства Бурова. Но Надежда Михайловна не обратила на нее внимания, потому как ответом пастыря осталась недовольна, и вновь заступила ему дорогу.

— А как быть с порчей? Порчу на нее навели, точно.

— Вы же сказали, что ваша подруга в реанимации. Что же еще можно сделать? Станет ей получше, пригласите к ней священника, чтобы причастил, а пока только ваша молитва.

— А кроме молитвы? — не отставала Киреева. — Что-нибудь поконкретнее? Более, так сказать, предметное? Свечка какая-нибудь специальная или еще что такое… Может, предмет какой наговоренный…

Священник тихо вздохнул и промолвил:

— Я вам сейчас водички святой вынесу, подождите.

И снова ушел в алтарь, а потом вынес маленькую бутылочку, наполненную водой.

— Если удастся вам к ней пройти, пусть попьет. Она верующая, подруга ваша?

— Верующая, — закивала головой Киреева, принимая от батюшки бутылочку. — А побрызгать водичкой тоже можно? Там, в палате? А то она еще в сознание не пришла.

— Конечно, можно, — ответил батюшка. — Окропите углы и стены, если только вас медперсонал не прогонит. А вот этот пояс с молитвами можете положить ей под подушку.

Он полез в карман рясы и извлек свернутую прямоугольничком черную шелковую ленту, исписанную церковно-славянской вязью.

— Здесь начертаны две охранные молитвы, они очень сильные по своему воздействию на темные силы. В народе их «Живые помощи» называют, знаете, наверно. Защитят подругу вашу. Что-то мне подсказывает, что вы проникните к ней, даже если она и в реанимации.

Киреева батюшку горячо поблагодарила и, прижимая к груди добычу, направилась к скамейкам, стоящим вдоль задней стены храма, чтобы спокойно уложить все в сумку.

— Надежда Михайловна, а с чего вы взяли, что Катерина у нас верующая? Наврали что ли этому, как его, святому отцу?

— Лера, ты невыносима. Я как тебе сказала его называть? А ты как? Опозорила меня только. Мы что, католички? Это католики своих так зовут, а мы, православные, не льстим и не преувеличиваем. Какой он тебе святой отец? Священник, ясно? И священнику я врать не буду.

Надежда Михайловна высунулась из кабинки и убедилась, что в туалете пусто. Она и так знала, что пусто, но удостовериться лишний раз не помешает. Лучше проявить осторожность, а контакты с аборигенами ей сейчас ни к чему.

Подойдя к зеркалу, она поправила белокурые локоны, красиво выбивающие из-под докторской шапочки, освежила помаду и водрузила на нос очки.