Так она ехала в вагоне подземки, шла пешком от метро к бизнес-центру, поднималась в лифте, не спеша, ни веселая, ни грустная, все для себя решившая.

Уже в лифтовом холле на своем этаже Катерина услышала заливистый хохот, конечно, из патентного отдела. Не удержалась и, не заходя к себе в серверную, завернула к девочкам.

Все трое, раскрасневшиеся и хохочущие, толклись вокруг блюда с бутербродами. Непонятно. Они же обычно в кафешку на первый спускаются. Хотя для обеда еще рановато.

— Привет, девчонки! Я что-то пропустила?

— Да, Катюх, ты пропустила, — смеясь отозвалась Киреева. — Ты такое шоу пропустила!.. Но мы можем и на бис, да, Лерочка?

Лера Бурова тоже засмеялась, правда немного сконфуженно. Сконфуженная Бурова — это уже интересно, сконфуженная Бурова явление такого же порядка, как непьющий студент.

— Катерина, не обращай внимания. Этим свистушкам все смешно. И вовсе ничего такого и не случилось забавного. Подумаешь, бутерброды в капюшоне везла…

Новый приступ коллективного смеха.

— Чего? — неуверенно переспросила Катя и тоже хихикнула, а потом снова оглядела стол. Бутербродов на блюде было немного, четыре штучки всего, но размером каждый с хороший булыжник с Васильевского спуска, отчего бока кинг-сайз-бутербродов нависали над пустотой. Бутеры были солидные, двойные, с «крышечкой», а между мощными кусками белого нарезного высовывались такие же мощные пласты докторской, сервелата, сыра и пучки петрушки с укропом. Вероятно, где-то внутри обнаружится и соленый огурчик, а может, кетчуп и майонез. Масштаб потрясал. Катя помолчала, глядя на блюдо с уважением.

— Вот это все в капюшоне?! Жесть… Экстренная эвакуация, а руки были заняты шифоньером? Или меховые вещи на ночь кладете в холодильник для продления их срока службы, а эти сами туда заползли? — подключилась она к общему празднику, — Или дома просто закончились пакеты?

— Или завелся муж, — мягко улыбнулась Светлана Николаевна.

— Ну, муж-то у нее уже давно завелся, уж полгода скоро, да, Лерусь? Осознала теперь, какова она, женская доля? — продолжала веселиться Киреева.

В июне девочки выдали Валерию замуж вторым заходом. Первый заход Буровой был, как и у Кати, еще в институте, но в отличие от нее крутая и деловая Валерия быстро разобралась со своим поспешным замужеством. Из краткого срока семейной жизни она успела сделать вывод, что все эти мужья только путаются под ногами и мешают на работе работать, а дома отдыхать. Девочки же, когда сплетничали про Бурову в курилке или за чашечкой чая, не исключали, что бедный бывший студент просто не выдержал ее командного напора и сбежал снова к маме. Новых претендентов Валерия до себя не допускала, да и они тоже, признаться, шарахались от нее после первых тридцати секунд знакомства. Гром-баба, точнее не скажешь.

И только совсем недавно — когда ей уже стукнуло тридцать шесть — на горизонте появился настойчивый поклонник, даже не настойчивый, а какой-то упертый маньяк, который с маниакальным же упорством рвался Валерии в мужья. Не нищий, не старый, не больной, владелец оконно-балконной фирмы, разъезжающий на «ниссане», то есть почти богач.

Мнения женсовета разделились. Светлана Николаевна считала, что он бывший маменькин сынок и теперь ему нужна авторитарная жена, Надежда Михайловна придерживалась сразу двух мнений на выбор, по настроению — либо мазохист, либо хитрый садист, — а романтичная и доверчивая Катерина робко высказывалась, что допускает, только допускает, что у него большое и светлое чувство, в возможность которого до сих пор верила.