Записка от Валеры. Пишет, что Шведов просил ее зайти, но чтобы она не ходила, потому что Роман там уже был и все исправил. Зачем тогда слова писал, и не лениво ему было к ней на пятый подниматься?

Вот оно. Четкий каллиграфический почерк. В верхней части красивое слово «Cito». Это юридическая барышня так выставляется. Знает, знает наш юрисконсульт латынь. Возможно, и римское право наизусть знает.

Как же не хочется. Как не хочется именно сегодня видеть этот сушено-замороженный стрихнин. И ведь наверняка опять забыла бумагу в принтер положить, кукла фарфоровая. «С нее и начнем, — бескомпромиссно решила Катя. — Все равно это неизбежно, так пускай уж сразу. Исаев, конечно, может обидеться, но, если ему объяснить, из-за кого его отодвинули, отнесется с пониманием. Должен».

Фарфоровая кукла была, как всегда, безупречна. Может, бледновата немного или у нее в кабинете освещение такое. Катя поздоровалась, сдержанно поинтересовалась, что за проблемы.

— Вы знаете, никаких, — тоже сдержанно и слегка, как показалось Кате, ехидно, ответила ей юристка. — Проблем никаких, а только небольшое уточнение, которое мне надлежит сделать в ваших, Екатерина Евгеньевна, интересах.

Катя подобралась. Начало разговора ей не понравилось, хотя причин для неприятностей с юридической службой она не видела.

— Вот посмотрите, это ваш договор с нашей фирмой. Вот ваша трудовая книжка. Видите разночтение? Нет, не видите? Ну как же так, вы не видите, это же очевидно.

Юристка явно издевалась, брала реванш, играя на своем поле, ну а дальше-то что?

— В паспорте как ваше отчество написано? Евгеньевна, не так ли? В трудовой — тоже. И это правильно. А здесь, обратите внимание, внизу, где подписи сторон, уже Евгениевна, чувствуете разницу? Буква «и» вместо мягкого знака. Нет, это вам кажется, что ерунда, только вы заблуждаетесь по неведению. Допустим, вы решите подать судебный иск с претензией к вашему работодателю, но этот иск не будет иметь никакой юридической силы, поскольку суд сочтет его неправомерным по причине отсутствия у вас трудового договора, а тот договор, что сейчас имеется у вас на руках, вовсе не ваш, а какой-то там «Евгениевны». Теперь, надеюсь, вам стала понятна моя озабоченность?

— Ну тут вы не столько обо мне заботитесь, сколько о работодателе, — пробормотала Катерина. — Он ведь тоже не сможет опереться на этот документ, если решит меня прищучить.

— Совершенно верно, — насмешливо согласилась юристка. — О работодателе тоже. А также о себе. Я как специалист, отвечающий за свою работу, не имею право пропускать такие ошибки, даже если они были допущены до того, как я приступила к выполнению обязанностей юрисконсульта в нашей организации. Даже если самому заинтересованному лицу безразлично возле каких инициалов он ставит свою оригинальную подпись, я должна отследить и исправить.

Катя протяжно вздохнула. Почему эти юристы не могут говорить простым, человеческим языком? Наверно, чтобы выделить себя из прочей юридически безграмотной массы.

— И что теперь я должна сделать? — кисло спросила ее Катерина.

— Вы? Ничего. Я в вашем присутствии подготовлю новую редакцию договора, выведу его на печать, а вы подпишете, предварительно убедившись, что в нем нет ошибок. Собственно, это все, для чего я вас к себе приглашала. Поскольку принтер после вашего вмешательства работает безупречно, времени вы потеряете минимум. Екатерина Евгеньевна, вы согласны теперь, после моих объяснений, что это исправление сделать необходимо?

Катя мрачно кивнула, соглашаясь.