Крис почему-то почувствовал себя виноватым. Может, она злится из-за того, что он пробудил в ней воспоминания? Может, не надо было отстраняться, когда она была в его объятиях? Нет, она бы не простила, что он воспользовался ее минутной слабостью, желанием забыться. Ночь сменилась бы рассветом, и кто знает, не захотелось бы ей отстрелить ему самое-самое?.. Удивительная, непостижимая женщина! Достучаться до нее невозможно ни с помощью ласки, ни сочувствия. По крайней мере ему.

Мысли о ней просто сводили с ума.

Внезапно шериф заметил в траве что-то белое. «Коробка из-под спичек!» Тех самых спичек, которыми она разжигала огонь прошлым вечером.

Вынув одну, он некоторое время удивленно разглядывал ножку: она была изготовлена не из дерева, а из бумаги. Свифт чиркнул о коробок, и спичка ярко вспыхнула.

Дав спичке догореть, он вгляделся в надпись на коробке.

«Тадз-Лундж. Найуэй, 17, Джексонвиль», а чуть ниже — ряд цифр.

Что это за город — Джексонвиль?

«Надо будет спросить при встрече», — решил Крис, запихивая коробок в карман.

Вскочив в седло, он спросил Цезаря:

— А ты что о ней думаешь, парень?

Конь, тряхнув головой, зазвенел уздечкой.

— И я так думаю. Как считаешь, сколько времени на этот раз уйдет на поиски?

Она наверняка снова изменит свою внешность. Крис едва не зашелся от ярости. Только бы ее разыскать! Он тут же отберет все ее маски, и она наконец перестанет скрывать свое прелестное лицо.

— Джейк боялся опоздать на поезд, потому и уехал в такой спешке, — произнесла Виктория в образе Клары, передавая поводья Кленси. — По пути назад я встретила шерифа, отдала ему Цезаря, а он попросил вернуть вам этого коня.

Кленси недовольно кивнул, сокрушаясь, что теперь придется работать без помощника, и Клара, сделав быстрый реверанс, исчезла за дверью.

Выйдя из конюшни, Виктория стремительно зашагала по мостовой, не обращая внимания на осуждающие взгляды встречных дам. По-видимому, миссис Фатерингхэм уже разнесла весть о ее поведении по всему городу. В девятнадцатом веке подобное, должно быть, просто-напросто подрывает нравственные устои. «Знали бы они, — подумала Виктория, — куда я иду. Кем бы я стала в их глазах? А может, я действительно не ведающая стыда шлюха? — вдруг пришло ей в голову. — Я млею при одном лишь воспоминании о его поцелуях. Как же волшебно он это делает! Интересно, в каком десятилетии было утеряно сие искусство? Ясно одно: Камилла глупа как пробка. Что за мысли?!» — вдруг спохватилась Виктория и чуть не споткнулась. Ведь ее жизнь не здесь. Конечно, шериф — прекрасный человек, встреча с ним — самое лучшее из всего, что происходило с ней за последние пять лет, но…

Она замедлила шаг. Если ее место — не в этом мире, то почему она так обрадовалась, узнав, что Абигайл — всего лишь домоправительница? И почему сейчас она испытывает благодарность за то, что Крис не воспользовался ее минутной слабостью? Да, он настоящий мужчина, сильный и благородный. Очень жаль, что она не может остаться и отплатить ему своей любовью.

Разве? Почему? «Из-за Кевина, Триши, Коула и всех тех, кого я потеряла и за кого должна отомстить», — тотчас пронеслось у нее в голове.

Ну почему ее жизнь должна диктоваться чужими смертями? Пора бы подумать и о себе.

«Не сейчас, — словно ответил ей неведомый собеседник, — ведь Бэкет еще не возвращен обратно в свое время и не сдан в руки ФБР».

Это исчадие ада оказалось очень непросто изловить: Бэкет постоянно находится среди людей. К нему невозможно подобраться, не вызывая подозрений. Вчера, правда, выпал удобный случай, но помешал Крис.