Мадленка прикусила язык. Ее представления об отношениях между мужчиной и женщиной были чисто умозрительными, поэтому благоразумнее было избегать дискуссий в этой области — особенно с красавцем Боэмундом, который наверняка был более нее осведомлен по этой деликатной части. Правда, Мадленка знала, что он, в отличие от прочих рыцарей, на «исповеди» не ходил, но трудно было себе представить, чтобы такой мужчина да с такими глазами долго оставался невостребованным.

— Или назовут Филибера, — добавил рыцарь, — ты ведь как-никак помогла ему бежать из плена. — Мадленка наморщила нос, думая про себя, что если уж ее имя обязательно чернить, то пускай лучше связывают ее с Боэмундом. — Людей ведь не интересует правда, им подавай правдоподобное. А если начнутся такие слухи, то тебе уже не выйти замуж.

— Да ну, еще чего, замуж выходить, — проворчала Мадленка. — Какая из меня жена?

— А-а, — протянул рыцарь, — ты что, порченая?

— Почему порченая, — обиделась Мадленка, — просто…

— Просто — что?

— Ну, — начала Мадленка несмело, — сватался ко мне один парень из соседнего поместья…

Она умолкла, не веря собственным ушам. Неужели она, Мадленка Соболевская, вот так запросто сидит в твердыне крестоносцев, грозном Мальборке, и мало того — с одним из самых знаменитых рыцарей говорит о том, почему ее до сих пор никто не взял замуж? Удивительные, однако, вещи случаются в жизни!

— И что? — спросил синеглазый без особого энтузиазма.

— Да ничего. Приданое он запросил большое, и отец ему отказал. — Мадленка обидчиво вытянула губы трубочкой. — Потом, когда мне исполнилось четырнадцать, посватался еще один, но он мне не нравился, и я рада была, что он от меня отказался.

— Чем же ты ему не угодила? — спросил крестоносец, зевая и, видимо, скучая от обилия этих семейных подробностей.

— Он решил, что я слишком тощая, — буркнула Мадленка, — и что поэтому у меня детей не будет. — Она вздохнула. — Нет, я не хочу замуж. Хочу быть оруженосцем, — добавила она с вызовом, метнув на Боэмунда лукавый взгляд.

— Вряд ли у тебя это получится, — спокойно сказал рыцарь.

— Это ты сейчас так говоришь, — вскинулась Мадленка, — забыл, как я тогда тебя уложила? Раз, два, три! — она повторила воображаемым мечом все движения, которые делала тогда.

Боэмунд усмехнулся и покачал головой.

— Хороший прием, но теперь я его знаю и повторять его на мне не советую, иначе…

— Что иначе? — бесстрашно спросила Мадленка.

— Иначе глотку перережу, — сказал рыцарь так, будто это было для него самым обычным делом.

— Не везет мне с тобой, право слово, — сказала Мадленка обиженно. — То ты меня вздернуть норовишь, то глотку перерезать грозишься. Я вот только одного понять не могу, — она смущенно почесала нос, — чем я себя выдала? Или ты навроде колдуна, который сквозь одежу все видит?

— Нет, — сказал Боэмунд, усмехнувшись, — насчет колдовства — это лучше к Филиберу, он мастер по проникновению сквозь дамскую одежду.

Мадленка надулась.

— Уже тогда, — продолжал рыцарь, — когда ты так подробно рассказывала про это аксамитовое платье, я заподозрил неладное. Мужчина никогда не придает такого значения одежде, как женщина.

— И что, ты десять дней ждал, чтобы проверить свои подозрения? — проворчала Мадленка.