Саншайн нахмурилась:

— Торгует женским бельем? Что-то не верится...

— Да нет же, глупая, — я говорю о том, что делает Табита по ночам.

Рот Саншайн округлился, превратившись в маленькую букву «о».

— Охотится на вампиров?

— Вот именно.

Да, это объясняет их первую встречу. Правда, те странные типы, что на нее напали, совсем не походили на вампиров — скорее уж, на преуспевающих яппи.

— Это ведь еще не все, правда? — опасливо поинтересовалась Саншайн.

Селена молча кивнула.

Саншайн лукаво улыбнулась.

— И ты, моя лучшая подруга, с которой мы вместе съели тонну бананового мороженого, на свадьбу которой я согласилась надеть кошмарное зеленое платье в оборочках и кружавчиках, полнящее меня фунтов на пятнадцать, — неужели ты не будешь со мной откровенна?

— Платье было лимонного цвета, — напряженно отозвалась Селена.

— Хорошо, цвета очень недозрелого лимона. И я в нем напоминала фасолину в стручке. Но дело не в этом. Ты расскажешь мне все — и плевать, что и кому ты там наобещала, я от тебя не отстану, потому что в любви все средства хороши!

Трудно сказать, кого больше поразили эти последние слова — Селену или ее саму.

Селена повернулась, чтобы взглянуть ей в лицо.

— Что? Ты говоришь, что... любишь Тейлона?

Вопрос не из легких. А в самом деле, что она <style name="Arial2">к нему испытывает? В этом человеке много та<style name="Arial2">кого, чем она восхищается, и такого, к чему стремится, но при этом она так мало знает о <style name="Arial2">том, кто он... даже не так —<style name="3"> что он вообще та<style name="Arial2">кое...

Единственное, что известно точно, — при одном взгляде на него она возносится на небеса. И даже сейчас считает минуты, проведенные без него.

— Честно, Селена, не знаю. Рядом с ним я ощущаю себя такой живой! Чувствую такое тепло, защищенность, — как будто ничто в мире не может меня тронуть, ничто не отнимет у меня это блаженство. Он просто удивительно мне подходит. Знаю, это звучит глупо, но...

Саншайн покосилась на столик, заваленный рунными камнями, картами Таро и разными магическими безделушками. Пожалуй, с Селеной можно не стесняться своей веры в сверхъестественное.

— В прошлой жизни мы с Тейлоном были мужем и женой, — набравшись духу, призналась она.

В темных глазах Селены блеснул страх. Следующий свой вопрос она задала почти шепотом:

— А Тейлон об этом знает?

Саншайн кивнула.

— Он даже назвал меня своей женой сегодня ночью, когда я отправила его спать на кушетку.

— На кушетку? А почему?

— Долго рассказывать.

Селена открыла одну карту, взглянула на нее, затем снова подняла глаза на Саншайн.

— И что же, он сказал тебе, что было в прошлой жизни?

— Нет. Знаешь, эта прошлая жизнь мне снилась: я там выглядела по-другому, а он — точно так же, как сейчас. Даже татуировки те же самые, — а это уж совсем невероятно! Я даже помню, как ему делали эти татуировки — тогда, много сотен лет назад. Может быть, я схожу сума?

Селена ласково накрыла руку Саншайн своей рукой.

— Нет, дорогая. Ты совершенно точно не чокнутая — по крайней мере, не в этом вопросе.

— Тогда что происходит?

Селена снова опасливо оглянулась, затем придвинулась ближе и понизила голос, словно боялась, что кто-нибудь их подслушает:

— Санни, скажи мне откровенно, каковы твои намерения насчет Тейлона?

— Слушай, что ты такое спрашиваешь? — воскликнула Саншайн, удивленная и раздраженная таким вопросом.