Он рассмеялся:

<style name="50">— А я бы пустился в погоню.

<style name="50">— Правда?

<style name="50">— Правда!

Все это прекрасно: но за кем он пустился бы в погоню — за Саншайн или за Ниньей?

Этот вопрос не давал ей покоя.

Саншайн наклонилась к нему и поцеловала в лоб.

<style name="50">— Тебе надо поспать. У тебя усталый вид.

Она была права: уже почти полдень, а он, в отличие от Саншайн, не привык весь день бодрствовать.

<style name="50">— Ладно. Помни, если тебе что-то понадобится, звони Нику: четверка и знак фунта. И не отходи далеко от дома. Камул непременно вернется, а когда — мы не знаем. Здесь его, по крайней мере, задержат аллигаторы. Так что держись поближе к дому и, чуть что, зови на помощь.

Она кивнула:

<style name="50">— Я буду или в доме, или выйду порисовать прямо у крыльца. Обещаю.

<style name="50">— Вот и хорошо. — Он нежно поцеловал ее в щеку, а затем потерся об нее носом. — Увидимся через несколько часов.

Саншайн укрыла его одеялом, оделась, выключила свет и отправилась на улицу — рисовать.

Стоя за мольбертом, она вдруг сообразила, что Тейлон, многие столетия прожив на болоте, ни разу не видел, как красиво оно при свете дня.

Не видел, как солнечные зайчики прыгают по воде. Не видел сочную зелень мха, свисающего с крыши. Ведь ночь крадет у мира все краски.

Бедный Тейлон! Что за жизнь у него! В полном одиночестве, без...

Тут она поморщилась — в голове у нее ясно прозвучало:

<style name="50">«Без солнечного света. Без Саншайн».

— Что за глупости лезут мне в голову? — пробормотала она.

Но это не помогло, — сердце ее ныло от сострадания к нему.

Что за ужасная у него жизнь! Много сотен лет — в одиночестве, при полной невозможности найти родную душу или хотя бы друга, находясь в вечном страхе от того, что, сблизившись с кем-то, навлечет на него беду...

На закате она собрала мольберт и кисти и направилась к дому. С причала за ней следила Бет: Саншайн помахала крокодилице и бросила ей остатки крекеров.

Физически Саншайн вполне оправилась, но настроение ее оставляло желать лучшего.

Войдя в дом, она долго смотрела на спящего Тейлона. Он — создание ночи. В буквальном смысле. И она не сможет его изменить. Никогда.

Он бессмертен.

А она — обычный смертный человек.

У них нет будущего.

От этой мысли на глаза навернулись слезы.

<style name="50">«Есть и бывшие Темные Охотники...»

Но надо еще уговорить Тейлона. И потом, что дальше? Они поженятся? И он будет ждать от нее того же, что получал от Ниньи?

При этой мысли Саншайн вздрогнула. Не в обиду ей будет сказано, но в облике Ниньи она, откровенно говоря, была такой дурочкой!

Нет ничего дурного в том, чтобы любить мужа, но, будучи Ниньей, она не просто любила Тейлона. Она пресмыкалась перед ним, попросту растворялась в нем. Жила только его интересами, желаниями и мечтами. Никогда с ним не спорила, не возражала, что бы он ни делал.

Сказал бы он ей выпрыгнуть из окна — она бы прыгнула, не задумываясь. Она выполняла все его желания, не думая о своих собственных.

Настоящая степфордская женушка — фу!

Нет, Саншайн так себя вести не сможет, даже если честно попытается это сделать. Она упряма, с острым язычком — и, чего греха таить, временами бывает эгоистична.

Ей нужны равные отношения. Нужно, чтобы мужчина уважал ее творческий дар. Чтобы любил ее так же, как она любит его, — принимая такой, как она есть, со всеми ее недостатками.