Разве не должно было это время стать для Европы и Византии переломным, когда следует забыть все распри и объединиться, чтобы противостоять врагам?

Но Европа в 712 году была не готова к этому. Слишком велика была раздробленность: дороги полностью разрушены, передвижение затруднено, разобщенность столь значительна, что отголоски жестокой войны в Пиренеях даже не доходили до Альп, возвышавшихся всего в ста пятидесяти с лишним километрах.

И если Европе удалось было выжить и сохраниться, то это было заслугой армий, действовавших независимо друг от друга, без единого руководства. К счастью, этого оказалось достаточно.

В 717 году на трон Византийской империи, с моря и сущи окруженной врагами, взошел новый император — энергичный и решительный Лев III. Он организовал защиту Византии и перешел в решительное наступление. При Льве III был изобретен «греческий огонь» — зажигательные бомбы, предположительно сделанные из нефтепродуктов, которые при соприкосновении с водой воспламенялись. При помощи зажигательных бомб византийцам удалось поджечь флот арабов. Уцелевшие корабли предпочли убраться восвояси.

Победив арабов на море, византийцы расчистили дорогу кораблям, которые привезли продовольствие и оружие.

Стало ясно, что теперь Константинополь продержится намного дольше. Началось и увенчалось успехом контрнаступление на арабов в Малой Азии. В 718 году византийцам удалось наголову разгромить арабов, и оставшимся в живых врагам пришлось позорно удирать.

Это была та самая победа, которая остановила первое нашествие арабов. Именно она явилась переломным моментом в истории, а не победа Карла Мартелла, которую он пятнадцать лет спустя одержал над небольшим отрядом мавров при Пуатье.

Из Рима тоже наблюдали за успехами византийцев. Для папы византийцы могли стать подспорьем в борьбе с набиравшими силу ломбардцами. Поэтому вполне допустимо предположение, что папа склонялся к союзу с экзархом, чтобы объединиться против Лютпранда.

К сожалению, этого не случилось. Одержав победы над маврами, византийцы почувствовали себя уверенно не только в делах военных, но и в делах церковных. А поскольку религиозные расхождения между ними и Римом уже были достаточно сильными, стремление византийцев примириться с папой, возникшее в трудную минуту, исчезло. Лев III даже сделался церковным реформатором. На его взгляд, христианская церковь изобиловала большим количеством суеверий. В особенности много поклонялись статуям и иконам.

Официальное мнение восточной церкви гласило, что изображения святых и Бога, то есть иконы, помогают верующим людям сосредоточиться на мыслях и молитве, обращенной к тем, кто изображен на этих иконах. Лев и его сторонники придерживались другого мнения. Они считали, что люди молятся не святым, а поклоняются иконам и статуям, как древним языческим идолам. Поэтому христианство находится в опасности.

Поэтому Лев III велел уничтожать иконы и статуи. Так начался в церковной истории период, именуемый «иконоборчеством». Иконоборчество, возглавляемое Львом и его последователями, продолжалось около пятидесяти лет. И все это время западная церковь во главе с папой противостояла иконоборчеству.

Гнев Рима против византийцев был настолько силен, что папа Григорий II предпочел заключить союз с Лютпрандом. Ломбардские копья оказались ближе, чем имперские ереси.

Лютпранду союз с папой тоже пришелся на руку. В тот самый момент, когда дело шло к перемирию, на место экзарха готовился взойти его злейший враг.

Теперь, когда имперская власть ослабла, можно было примириться и с папой. Поэтому Лютпранд, недолго думая, атаковал имперские войска и принялся шаг за шагом изгонять их с их же земель. В 728 году ему на какое-то время даже удалось захватить Равенну.