Я отвернулась от неё и вошла в холодное здание. Я не видела поблизости ни одного мужчины, но если бы мне пришлось выдвинуть предположение, то кто-то, кого она любила, ударил её. Или кто-то, кого она когда-то любила.

За последние сто с лишним лет я встречала на улицах так много человеческих женщин. Много таких, как Джина, попавших в ловушку ужасных жизней. Я пыталась сделать свой магазин пристанищем для них. Иногда они находили себе другого парня и уходили к нему. Иногда они оставались со мной. Но человеческая жизнь длится недолго.

Я обхватила себя руками, пока мы шли к лестнице в тёмном здании. «Никогда не теряй бдительности, Аэнор. Не верь красивой лжи, которая льётся из уст красивых мужчин».

Разговор об Ис пробудил воспоминания о моей матери. Как будто она снова ожила и что-то шептала мне на ухо.

Мы поднялись на несколько этажей бетонного здания. Лир еле тащился вверх по лестнице, проливая за собой кровь с пугающей скоростью, но он не жаловался.

Через несколько пролётов мы нашли пустую комнату, расположенную внутри и не имеющую окон, чтобы впустить ветер.

Здесь было одиноко, и я скучала по Джине.

Как только мои руки окажутся на отражающей поверхности, я посмотрю, смогу ли хоть мельком увидеть её.

Пришло время выяснить, говорит ли этот прекрасный и страшный мужчина правду.

Глава 19

В пустой квартире Лир уселся посреди комнаты, скрестив ноги.

— Мне нужно исцелиться самому, прежде чем я смогу исцелить тебя. Мне необходимо будет трансформироваться в мою форму Анку. Возможно, ты не захочешь смотреть.

— Почему?

— Мне говорили, что в чистой форме это ужасает.

— Значит, когда я видела, как ты трансформировался раньше — это была не самая чистая твоя форма?

— Нет.

Что ж, это разожгло моё любопытство. Я хотела подойти к зеркалу, чтобы проверить, как там Джина, но сначала я хотела взглянуть на настоящего Анку.

Лир положил руки на колени и выпрямил спину. Его тело начало светиться, как умирающее солнце, окрашивая воздух вокруг него золотом. Его светлые волосы развевались вокруг головы, как будто он находился под водой.

По мере того как его корона становилась длиннее и острее, из кончиков пальцев вырастали тёмные когти. Золотые татуировки начали струиться по его телу, и у меня перехватило дыхание. Его магия вибрировала на моей коже, как мрачное предупреждение.

Мой желудок сжался. Только инстинкт заставил меня отвернуться от него.

Я прошла в соседнюю комнату, желая взглянуть на Джину. В этой комнате присутствовали отверстия, где находились бы окна.

Осматривая пол, я искала что-нибудь блестящее, что можно было бы использовать как зеркало для прорицания. Спустя мгновение я обнаружила сломанный металлический прут, лежащий в углу. Он выглядел как часть вешалки для полотенец или что-то в этом роде — достаточно отражающее, чтобы я могла ясно видеть своё собственное лицо. Через несколько мгновений я буду знать, лжёт ли мне Лир насчёт Джины.

Я подняла с пола прут и вздрогнула. Каждый раз, когда я слишком активно двигалась или меняла позу, я чувствовала, что стекло погружается немного глубже.

Не обращая внимания на боль, я подставила металлический прут под лунный свет и прошептала заклинание для прорицания. Моё сердцебиение ускорилось, и я подумала о Джине — её темных глазах, её буйных кудрях. Об её привычке сидеть на полу и делать уроки. Снова открыв глаза, я увидела её отражение в металле.

Она сидела, откинувшись на груду больших белых подушек, в комнате с золотыми стенами и лампами. Она смотрела телевизор и что-то ела. В этом крошечном кусочке металла было трудно что-то разглядеть, но мне показалось, что это омлет.