— Конечно, могла бы. Тобой движет жажда крови, как и им.

О боже. У меня было несколько плохих дней после падения Ис. Потеря моих морских сил ощущалась так, словно мою душу вырезали прямо из груди. Я чувствовала странную пустоту, как будто уже умерла, но моё тело упрямо продолжало жить. Я превратилась в пустую оболочку. И если в двадцать пять лет я не была способна править Ис, то после его гибели мне стало ещё хуже. Я прошла через фазу джина и ночёвок в лачугах. Я проводила время среди худших людей. И когда я мстила за преступления против других женщин, это не всегда было красиво.

Напряжение вернулось в моё тело, и я крепко вцепилась в руль.

— Что именно ты видел из моих действий? Что показалось тебе таким ужасным?

— Я видел, как ты стояла над телом, залитым кровью, и вырывала чьё-то сердце. Человеческое сердце. Это даже не был демон, достойный сражения.

— Это… это… — «вполне возможно». — Я уверена, что у меня была на то веская причина.

В первые дни, когда я только приехала в викторианский Лондон, вокруг было много плохих людей. Мужчины, которые убивали проституток и бедных детей. Я приехала туда, чтобы навести порядок.

Но я понимала, как это плохо выглядит. Мне оставалось только гадать, почему он вообще оставил меня в живых. Бродячую фейри, покрытую человеческой кровью.

— До этого момента, — добавил Лир, — я был уверен, что ты такая же благородная и сильная, как твоя мать.

Я почувствовала, как сжалось моё сердце.

— Почему ты был так предан моей матери? Ты полубог, зачем подчиняться королеве фейри?

— Твоя мать убила того, кого я ненавидел.

— Кто это?

— Твой отец, — его синие глаза приоткрылись, и Лир посмотрел на меня.

— Ах, да. Многие его ненавидели. Это была её любимая сказка на ночь для меня. Так она укладывала меня спать каждую ночь. Колыбельная, потом история о том, как она убила моего отца.

— Я хочу это услышать.

Я вздохнула. Я знала историю наизусть, так что она даже не отвлекала меня от мёртвой хватки на руле.

— В день своей свадьбы она нарядилась в красивое лёгкое одеяние, а на голове у неё была корона из жемчуга и ракушек. Как раз перед церемонией мой отец пришёл, чтобы найти её.

Иногда, когда я говорила о старых временах, мой акцент снова менялся. Я перестала говорить по-американски и опять заговорила немного по-корнуэльски.

— Она была безумно влюблена в моего отца, Градлона, короля Ис, — продолжала я. — Так что она была рада его видеть, хотя это плохая примета перед свадьбой. Она была беременна мной, и это уже было заметно. Но он пришёл туда не из-за любви. Он уже нашёл себе новую любовницу, более молодую и красивую. Более богатую. И вообще, он не хотел ребёнка. Что, если однажды я заняла бы его трон? А что, если бы я оказалась мальчиком? Тогда он схватил мою мать за горло и попытался голыми руками оторвать ей голову.

На мгновение в машине воцарилась тишина.

— Но вместо этого моя мать убила его. Она вырезала его сердце кинжалом и оставила его на пиршественном столе, где оно высохло. Она оставила там и его кости. Она забрала его корону, его армию и стала править Ис. Она правила в «золотой век» Ис — лучшее искусство, пик процветания. И она никогда не снимала своего свадебного платья, испачканного его кровью. Она вырастила меня с одним уроком, выжженным в моей памяти. «Не доверяй никому, но особенно не доверяй мужчинам». В то время я думала, что она ошибается. Но приехав в Лондон в 1800-х годах, я увидела вещи, которые заставили бы даже твою кровь свернуться.

Лир внимательно слушал.

— И вот тогда я поняла, что моя мать права.