— Мне нужно, чтобы ты взял эту розовую пачку, развернул жвачку и сунул мне в рот. Пожалуйста.

Он сделал, как я просила, и я открыла рот. Он сунул мне жвачку, и я начала жевать. Наконец, я начала расслабляться.

— Спасибо.

Когда песня по радио сменилась, я почувствовала, что боги благословляют меня. Заиграла «Can’t Help Falling in Love».

— Ты можешь сделать погромче?

— Эта музыка ужасна.

Я лопнула пузырь.

— Заткни свою чёртову пасть, или, помоги мне, Элвис, я снова пристрелю тебя железными пулями.

— Тебе это нравится?

— Элвис — бог музыки.

— Эль-вис, — Лир произнёс это имя так, словно никогда раньше его не слышал. — Я никогда не слышал об этом боге.

— Однажды я дотронулась до его рубашки, — я хихикнула, затем снова сосредоточилась на дороге. — Тебе, наверное, стоит перестать отвлекать меня, пока я веду машину.

Я быстро взглянула на него краем глаза и заметила улыбку, игравшую в уголках его губ.

— Я думал, ты ненавидишь мужчин.

— Не всех мужчин. Бывают и исключения. Элвис — один из них. А Всадник Смерти гораздо приятнее, чем можно себе представить, учитывая его титул.

— Это правда?

Я начала понемногу расслабляться, хотя мои глаза всё ещё были прикованы к дороге. Интересно, как долго я смогу не моргать, прежде чем ослепну?

Не похоже, чтобы здесь имелось что-то примечательное. Пальмовые рощи. Дорога. Какие-то кусты.

— Ты знаешь, где мы находимся? Или куда мы едем?

— Мы находимся к югу от Акко, и нам нужно найти место, где можно спрятаться, пока я не исцелю себя как следует. Мой дух должен войти в царство смерти. Нам нужно найти пустое человеческое жилище, где мы будем в безопасности, пока я буду это делать. И тебе, скорее всего, нужно поспать.

— Вероятно, в какой-то момент, — у меня вспотели руки на руле. — Кстати, об исцелении… Почему ты сказал своим братьям, что я исцелила себе голову в тюрьме? Я этого не делала.

Лир закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Ветер врывался в машину, ероша его длинные волосы.

— Если бы я проявил хоть малейшую мягкость по отношению к тебе, они нашли бы способ мучить тебя более жестоко. В те дни, когда Ис пал, я был единственным, кто защищал тебя, пока не изменил своё мнение. Они до сих пор думают, что мой разум помутился.

Значит, эта ложь… защищала меня. Это стало неожиданностью, и всё же Лир бросил меня в ледяную яму со связанными за спиной руками, чтобы я не слишком привязывалась к нему.

Другая машина приближалась к нам с противоположной стороны дороги, и моё нутро напряглось.

Я не могла смотреть на знаки, потому что была слишком сосредоточена на попытках удержаться на дороге, не задев бетонный барьер.

Я глубоко вдохнула, пытаясь мыслить ясно, пока кондиционер обдувал моё мокрое платье.

Когда мой разум на несколько мгновений успокоился, слова фуата вернулись ко мне. «Твоё королевство…»

Я уставилась на свет фар на тёмной дороге. Когда-то Лир защищал меня, но теперь больше не доверял мне.

— Так что же изменило твоё мнение обо мне, Лир? В какой-то момент ты думал, что никакая дочь королевы Малгвен не разрушит своё королевство.

— Я видел тебя однажды в Лондоне. После того, как Ис пал. В тот момент я был уверен, что в твоих жилах действительно течёт кровь твоего отца. Было ясно, что ты вынуждена потворствовать каждому низменному и жестокому удовольствию, которое возбуждает тебя.

Я лопнула пузырь.

— Ты думаешь, я такая же, как мой отец? Я могла бы убить тебя за это замечание.