Зажглись фары, и радио заиграло старую песню Нирваны.

— Да! — из вентиляционных отверстий вылетел охлаждённый воздух.

— Ты включила музыку, — сказал Лир. — Но мы же не двигаемся.

Ну никакой благодарности.

— Мне нужно завести мотор, — я медленно вдохнула и выдохнула, сдирая изоляцию с проводов. — И эта часть может убить меня.

— Тогда позволь мне это сделать.

— Ш-ш-ш.

— Они уже на пляже, прямо за нами.

Осторожно обнажив кончики проводов, я прикоснулась проводом батареи к проводу стартера.

Двигатель завёлся.

— Да! — я взревела им несколько раз. — Пристегни ремень безопасности.

Глава 18

— Ремень безопасности?

Раздражающий звуковой сигнал в машине заставил меня стиснуть зубы.

— Я едва умею водить машину, — сказала я. — Тебе придётся пристегнуться.

Я нажала на газ, и мы выехали на дорогу, обсаженную пальмами. На дороге было не так уж много машин, и я уставилась на линии разметки, стараясь держаться между ними.

— Что это там пищит? — спросил Лир.

Я взглянула на приборную панель, где горел красный огонёк, показывая фигурку с ремнём безопасности.

— Это машина велит тебе пристегнуться.

Он потянулся к ремню, пытаясь понять, как его застегнуть. Когда он защёлкнул пряжку, писк прекратился.

Холодный воздух обдувал моё мокрое тело, а зубы стучали. Мало того, что дул кондиционер, так ещё и ветер хлестал по мне через разбитое окно. Волосы упали мне на глаза, и я тряхнула головой, чтобы отбросить их.

— Ты можешь выключить кондиционер? Холодный воздух?

Лир ткнул пальцем в приборную доску, но холодный воздух продолжал дуть.

Свет фар другой машины приближался к нам быстрее, чем мне бы хотелось, и я, слегка запаниковав, свернула направо. Бок нашей украденной машины со скрежетом царапнул бетонное ограждение, и адреналин пронзил мои нервы. Это, пожалуй, страшнее, чем встреча с одержимым фуатом.

— Эти улицы недостаточно широки, — пробормотала я. — Это просто смешно.

— Почему ты умеешь угонять машину, но не водить её? — спросил он.

— В семидесятых я недолго работала угонщицей автомобилей. Но мне не приходилось далеко их гнать. Я просто бросала их на пустыре возле заброшенной железной дороги, и кто-то разбирал их на запчасти, или… я понятия не имею, на самом деле. Всё, что я знаю — это то, что у меня появлялось несколько сотен баксов за каждую машину.

— Понимаю. Ты провела сто лет, нарушая законы.

— Не вижу, чтобы ты возражал против этого нарушения закона прямо сейчас. Мы едем в угнанной машине.

В этот момент я почувствовала неприятное жжение вокруг бёдер и спины, как будто моя кожа была разодрана. Я резко втянула воздух от боли.

— Я только сейчас поняла, что сижу на битом стекле, — из-за прилива адреналина я до сих пор этого не чувствовала.

— Я исцелю тебя, когда мы остановимся.

В голове снова вспыхнул образ его рук на моих бёдрах, и мои ноги сжались.

— Я и сама могу это сделать, — это прозвучало немного сердито.

— Иногда ты очень напряжена.

Я взглянула на приборную доску. Там лежала пачка жевательной резинки. Вот что мне нужно.

— Лир. Мне нужна услуга.

— О, неужели?

Я вцепилась в руль побелевшими костяшками пальцев.

— Мне нужно, чтобы ты взял эту розовую пачку, развернул жвачку и сунул мне в рот.