Кодекс хочет дать мне подсказку! — обрадовался я.

Но потом до меня дошло, что дело совсем в другом. То есть, дело вообще не во мне. Кто-то из братьев взывает к Кодексу, и взывает не просто так. Ему нужна помощь, и то, что я чувствую — это как сигнал «всем, кто меня слышит!»

Интересно… Кто-то из Великих Охотников, — а иные вот так к Кодексу воззвать не могут, — обратился за помощью, но у него самого всё в порядке. Не он попал в беду… так… послание содержит образ… Кошка? Кошка???

На миг я даже потерял концентрацию. Кто станет беспокоить Орден из-за кошки? Но потом я разобрал в мешанине образов, что это не просто кошка, это разумная пантера, представитель высшей разумной расы, и помощь нужна целому народу. И некий Сандр просит не за себя, а за целый народ. Просит Орден, потому что сам не может… далеко…

Но далеко откуда? От Ордена? От того мира, где гибнут пантеры? Да, наверное. А вот от меня он, похоже, близко. И если Великий Сандр оказался далеко от миров Кодекса и близко ко мне… и сам помочь не может… Что это означает?

Мои рассуждения прервал второй «голос», и вот его я сразу узнал, несмотря на то, что звучал он тише. Второй, Райнер, был одним из моих наставников. И уж его-то я бы узнал из тысяч! Потому что въелся в подкорку.

Кажется, Райнер решил помочь Сандру «дозвониться» до Ордена. Вот только слабовата получилась помощь. А значит…

Стоп! Но Райнер же погиб!

Как и я… только на тысячу лет раньше!

Значит… значит нас тут минимум трое. На отшибе, вдалеке от миров Кодекса, переродившихся в слабых, неподготовленных телах. Почему я думаю, что Сандр тоже переродился? А потому что иначе Великий Охотник «дозвонился» бы сам.

Чёрт! А я только начал прокачку. И толку от моей помощи сейчас будет ещё меньше, чем от Райнера. С другой стороны, остаться в стороне я тоже не могу. И дело даже не в пантерах — раз брату по Ордену нужна помощь, значит, надо помочь.

Не раздумывая больше, я сорвал печати.

Благодаря энергетической печати меня не разорвало потоком энергии сразу. Но вот в океане поднялась настоящая буря! Твари помельче, встретившись с теми, что посерьёзнее со следующего уровня, в ужасе разбегались, прятались по всем щелям.

А я, чувствуя, что этого мало, сорвал следующую печать. Печать, которая должна была сдерживать по-настоящему серьёзных тварей до поры до времени, до момента, когда я смогу с ними совладать. До момента, когда моё тело сможет выдержать поток энергии.

Третья печать, и, кажется, я корчусь в придорожной пыли. Энергии столько, что гореть, кажется, начинает даже плоть — у меня полное ощущение, что я сгораю заживо. Твари с нижних уровней, к борьбе с которыми я не готовился, уровня родителей Лавы в полном расцвете сил, рванули на поверхность в надежде обрести свободу.

Больше всего это походило на бунт заключённых в тюрьме.

И тут раздался рёв Ярозавра. Поняв, что происходит, он первым вылез «на берег» Океана и заревел так, что рябь прошла не только по Океану, но и по окружающему меня пространству. Он просто предупредил, что тот, кто посмеет взбрыкнуть, будут иметь дело с ним.

И бунт как-то поутих. Энергия пошла спокойнее. Вот он, момент.

— Я взываю к Кодексу! По праву своему! По воле своей!…

Я говорил и говорил, но я не чувствовал отклика. Кодекс был в моей душе, и я слышал его. Но, на мои слова Кодекс не отзывался…

— Ты тёмный, Артемис! — переливчатый смех раздался у меня прямо над ухом. — Ты поглощал души, и Кодекс не хочет слушать тебя! Такой зануда, этот ваш Кодекс!

Машинально обернувшись, я никого, конечно же, не увидел.