И что отрадно — все четверо были сильно потрёпаны. Да, они пережили ежиную атаку, но серьёзно пострадали и потратили немало энергии. И это хорошо. Я-то наоборот свежий!

А что ещё радует, я был сильно глубже и чувствовал себя просто превосходно.

Ни угроз, ни предупреждений, ни пафосных диалогов не было: ягуары молча попёрли на нас с Лунатычем.

Первый сдох сразу же после сближения. Он как и я когда-то недооценил лунную пчелу. Вот только если меня тогда спас доспех, то ягуар о таких мелочах не озаботился, или же его ёжики так высадили, но доспех он не накинул, и его чуть ли не напополам разорвало когтями.

Ну а с тремя оставшимися у нас завязался довольно потный бой.

Вот… Честное слово, описать это не прибегая к высокопарной метафизической белиберде очень сложно. Дело в том, что фехтование в тенях, оно как бы не в трёх измерениях происходит. Помимо длины, ширины и высоты, тут ещё и глубина прибавляется, и время скачет.

«Эй, котятки, а кто из вас глубже нырнёт? Спорим, у меня длиннее!» — ухмыляюсь я, оценивая противников. Левый чуть глубже. Два других едва погрузились в тени — видимо, берегут силы. Или рассчитывают застать меня врасплох внезапной атакой. Ха, наивные!

В один миг я шагаю вперёд, одновременно ныряя в тени ещё глубже. Время растягивается, а расстояния сокращаются. Теперь я глубже намеченного противника, а значит, быстрее, и если я вижу медлительного бойца чётко, то он — размазанный росчерк. Резкий выпад мечом вперёд, на опережение. Теневик слева дёргается в глубину, ускоряясь и обретая плотность, и отвечает стремительным ударом. Наши лезвия скрещиваются, высекая сноп холодных искр.

«Быстрый, зараза», — хмыкаю я про себя, тут же уходя от следующей атаки вбок и ещё глубже. Теперь наш бой идёт в четырёх измерениях. Вправо-влево, вперёд-назад, верх-низ — и глубже-мельче в тенях. Каждое движение имеет значение, каждый шаг может стать решающим.

Я кручусь на месте, уворачиваясь от просвистевшего над головой клинка, и с каждой секундой погружаюсь всё глубже в тени. Мои движения ускоряются, очертания размываются. Теневик не поспевает за мной, оставаясь на прежней глубине.

— Что, слишком глубоко? — подначиваю я его. — Так ты потренируйся, глядишь, и вырастет!

Делаю обманный выпад и ухожу в сторону. А затем наношу резкий рубящий удар, снося противнику голову.

Но на его место тут же шагает второй убийца. Он быстрее и ловчее первого, уверенно погружается в холодный мрак.

Удар, ещё удар. Я парирую, контратакую, кружу вокруг противника стремительным вихрем. Мы то почти выныриваем в материальный мир, то ныряем в глубину.

— Неплохо танцуешь, котёнок, — смеюсь я, уклоняясь от очередного выпада. — Но до папочки тебе ещё расти и расти!

Внезапно теневик делает глубокий выпад, целя прямо мне в сердце. Я уворачиваюсь в последний момент, чувствуя, как лезвие чиркает доспех и даже цепляет бок. Пустяковая царапина! А вот противник… Противник открылся.

Как итог — мне удалось достать говнюка, когда тот сосредоточился на уклонении. Правда, в тот же самый момент его подельник, обернувшись ягуаром, взял и испортил мне Лунатыча.

— Уэ-э-э! — мишку форменно вскрыли от груди и до паха, так что пришлось поскорее его развоплотить, чтоб не мучался.

Тут-то я и задумал шалость.

Ребята считают себя теневиками, — рассудил я. — Ну вот сейчас и проверим.

Бросив раненого, я прыгнул на того, который мне Лунатыча вспорол. Мощные звериные челюсти тут же сомкнулись у меня на руке и начали продавливать доспех, ну а я… я схватил кошака за шкирку и понёсся вглубь теней. Глубже, глубже, глубже.

Уже спустя секунду ягуару стало не до моей руки. Он тонул. Пространство вокруг смазалось, от тусклого света в пещере не осталось и следа.