|
И Розмари снова повернула на площадь и, обогнув сквер, подъехала к мэрии. Забор был, но он стоял с другого конца. «Значит, и не мэрия». Розмари еще немного покрутилась в центре, а потом решила поехать в восточную часть, где расположились театр, картинная галерея и библиотека. Несколько раз ока видела особняки за решетчатыми с вензелями заборами. Но это вряд ли могли быть дома, возле которых можно так запросто сфотографироваться, да еще при большом скоплении народа. Женское чутье словно подсказывало Розмари, что это не те дома. Она кружила уже часа полтора, и надежда найти дом становилась все призрачнее. «В самом деле, надо бы еще раз поговорить с матерью Фрэнка». Ока развернулась около памятника Вашингтону и взяла курс на пригород. Мелькнули корпуса «Соул», ворота парка и вот пошли уже пригородные особняки. Решетчатый с витиеватым узором из букв греческого алфавита забор привлек ее внимание, колонны внезапно выскочившего дома заставили ее резко нажать на тормоз. «Да, это он», — пронеслось в голове. Розмари вышла из автомобиля и перешла улицу. Желтый трехэтажный с колоннами дом, слева решетка с вензелями. Внезапно Розмари поймала себя на мысли, что все, что она совершает сейчас — чистая мистика, если не безумие. Но какое-то странное чувство не давало ей уйти. Она еще раз оглядела дом. Да, вот этот угол с колоннами и забор. А чуть правее — подъезд, рядом с которым окно и кронштейн для установки флагов. Из подъезда вышла старушка и внимательно посмотрела на Розмари. Что-то заставило Розмари обратиться к ней.
— Простите, — сказал она. — Это жилой дом? — Да, — ответила та. — Вы кого-то разыскиваете? — Нет-нет. — Что-то не верится. Все что-то разыскивают. Вот в этой квартире, — она показала рукой на окно, — несколько раз в прошлом году что-то разыскивали. — А кто? — полюбопытствовала Розмари. — Не знаю, какие-то люди. Здесь раньше жил мистер Норт. — Мистер Норт? Розмари показалось, что это очень знакомая фамилия, но она никак не могла вспомнить человека, которому эта фамилия принадлежала. — Да, да, мистер Норт, тот самый, — сказала старушка и пошла дальше, потеряв вдруг весь интерес к девушке. Розмари еще немного постояла, пытаясь вспомнить, что же означала для нее эта фамилия, но так и не смогла. На всякий случай она запомнила адрес — Форест авеню, 37. Потом снова перешла улицу, села в автомобиль и поехала на телеграф, вспомнив, что ей надо отдать денежный долг своему старому товарищу.
Пятьдесят седьмая камера, куда перевели Леоне, находилась в том же блоке, но на следующем этаже. Камера была значительно комфортабельнее, чем та, в которой раньше содержался Фрэнк. Она была шире, было больше окно, вместо нар стояла кровать, на столе примостилась настольная лампа, так что можно было вечером читать, книжные полки висели над кроватью, а в углу даже покоилось кресло. Камера была сухая и теплая, и Фрэнк подумал, что господь все же, наверное, его хранит, раз все так неожиданно повернулось. Может быть, под опекой капитана Майснера ему все же будет здесь сносное жилье? И опять же, если его возьмут в сборную по регби, то и его авторитет среди зэков возрастет, и Грейвсу будет уже не так легко его достать. На следующий день после переезда Фрэнк встретился с Далласом и обо всем ему рассказал. Даллас был изумлен. Он все никак не мог поверить, что Драмгул отдал приказ перевести Леоне на третий этаж, где обычно отводили камеры зэкам, которые или уже просидели несколько лет и ничем не запятнали свою репутацию или с самого начала были на привилегированном положении. — Ну теперь ты, конечно, пасанешь, — сказал Даллас. — Посмотрим, что будет дальше, — ответил Фрэнк, догадываясь, что речь идет о побеге. |
