— А-а, мистер Драмгул, — приветливо сказала хозяйка заведения. — Заходите, заходите. Давненько вы у нас не были.

— Да все, знаете, работа заедает.

— А у нас новенькая. Маленькая такая брюнеточка в вашем вкусе, итальяночка, кстати зовут Джульеттой.

— Судимости есть? — спросил он, подавая пальто хозяйке.

— Нет, что вы, она еще маленькая.

— А что-нибудь водится за ней? Хозяйка пожала плечами.

— Я не знаю.

— Тогда я лучше займусь с Розалиной, — сказал, склоняясь перед низким зеркалом, Драмгул и поправил ежик серых коротко стриженых волос. — Она не занята?

— Нет, она пьет кофе на втором этаже. Вот ключи, пройдите пожалуйста в сорок пятый номер, мистер Драмгул.

Он сунул хозяйке стодолларовую банкноту и взял ключи.

Сорок пятый номер был таким же, как и сорок шестой, как и сорок четвертый, как и, очевидно, всякий другой в этом сомнительном заведении. Широкая кровать с несколькими подушечками от большой до малой. Зеркальная стена и зеркальный потолок. Шкаф, холодильник, два кресла, торшер и стереомагнитофон, маленький столик между креслами и, конечно же, ванная комната с голубым унитазом, черной ванной и фиолетовой раковиной.

— Как все на редкость однообразно в этой жизни, — проговорил Драмгул, присаживаясь на кровать.

В ожидании Розалины он откинулся на подушки и закурил. Через несколько минут послышался знакомый дробот каблучков, дверная ручка повернулась вниз и дверь открылась.

Розалина тоже была брюнеткой, но среднего роста, хотя из-за своей тонкой фигурки многим казалась миниатюрной. На ее лице сквозь деланную соблазнительно-приветливую улыбку Драмгул прочел плохоскрытое отвращение к своей особе. «Тем лучше, — подумал он. — Чем хуже тебе, тем мне лучше».

— Подойди сюда, крошка, — сказал он., Розалина, кокетливо поигрывая попкой, подошла и присела на кровать, сразу положив ему руку на пах.

— Ну не торопись лишить меня последних сил и выгнать тебя к… матери. Давай немного позабавимся.

— Как же мы в этот раз позабавимся с тобой, милый, — скорчила гримаску Розалина и опустила свою очаровательную головку на грудь Драмгулу.

— Давай поиграем в тюрьму, — сказал он. — Ведь если я и в самом деле передам компрометирующие тебя и твою мамашу факты о торговле наркотиками в прокуратуру, то, может статься, ты попадешь в одно из таких заведений, а, может быть, даже в то, где правлю я сам, у нее есть женский изолятор на восемь камер для пересыльных. Так что тебе всегда надо быть готовой к неожиданностям.

— Но разве я плохо себя веду? — испуганно сказала Розалина, приподнимая голову с его груди. — Ведь я же выполняю все ваши желания, мистер Драмгул. Все-все.

Последние слова она выделила особой, только им двоим понятной интонацией.

— Тогда тебе придется выполнить еще одно, — сказал он, глядя на нее своим мертвящим неподвижным взглядом.

«Черт, — подумал он. — Как же отвратительно я себя чувствую. Это все из-за этого Леоне».

— Похоже, вы сегодня не в настроении, мой маленький мистер Драмгул? — спросила Розалина, наклоняясь, чтобы поцеловать старика.

— Подожди, — сказал он. — Разденься и оставь только туфли.

— Может быть, мне принять ванну?

— Не надо, — сказал он.

Надув губки, Розалина расстегнула у себя на груди платье, а потом стянула его через голову.