Палач и Подручный молча вышли из камеры. Проходя мимо Брэйдона, толстяк сплюнул:

— А ты, черномазая рожа, еще вспомнишь об этом.

— Заткнись, свинья. Тебе только кроликов свежевать.

— Что?! — схватил Палач Брэйдона за галстук. Брэйдон ударил его по руке и оттолкнул. Подручный

бросился на Брэйдона и ударил его в грудь.

— Я думал, ты за полицейских, а ты за грабителей, падла! — крикнул Палач, бросаясь вслед за Подручным на Брэйдона.

Но Брэйдон успел отскочить и ловко смазал кулаком Подручного по морде.

— Прекратить! — заревел Майснер. — А не то всех в карцер посажу!

Палач и Подручный отступили, поправляя форму. Брэйдон шагнул к Майснеру, подтягивая галстук.

— Садисты, — процедил Брэйдон.

— Убирайтесь! — приказал Майснер Палачу и Подручному. — Последний раз повторяю.

Оки повернулись и развязно пошли прочь по коридору.

— Надо посмотреть, что с ним, — кивнул на камеру Майснер, когда Палач со своим спутником скрылись за углом.

Они вошли в камеру.

— Ты жив? — спросил Майснер Леоне.

— Воды, — прошептал Фрэнк. Они дали ему воды.

— Э-э, да у него жар, — сказал Брэйдон.

— Сволочи, избивать больного, — покачал головой Майснер. — У тебя все на месте? — спросил он Фрэнка.

— Да, — вяло ответил Фрэнк. Брэйдон наклонился к его лицу:

— Почему ты такой горячий?

— Я просто простудился, — попытался улыбнуться Фрэнк. — Холодно там у вас в карцере.

— Ладно, — сказал Майснер, — завтра разберемся. Брэйдон сочувственно улыбнулся, глядя Фрэнку в

глаза.

— Брэйдон, — обратился к негру Майснер. — Не

забудьте показать Леоне завтра врачу. И, если потребуется, отправьте в лазарет.

— Слушаюсь, сэр, — сказал Брэйдон.

Но отправлять Фрэнка в лазарет не пришлось. Его могучий организм воскрес буквально через день. Теплая камера, удобная кровать и полноценная еда, а также несколько таблеток сделали свое дело. Так думали его друзья — Джон, Даллас, Здоровяк. Но была и другая причина, почему Фрэнк поднялся на ноги так быстро. На следующее утро, опережая визит врача, Брэйдон принес в камеру Леоне несколько писем, С тех пор, как Леоне перевели в Бэйкли, он не получил ни одного письма. Брэйдон нашел письма к Леоне случайно, когда утром разбирал бумаги в канцелярии. Письма были отложены в ящик стола, это было дело рук Драмгула, и негр решил сделать Леоне маленький подарок. Письма от матери и от любимой словно вдохнули жизнь в измученное тело Фрэнка. Целительные воспоминания овладели его истерзанной душой. Лицо матери словно склонялось над ним, как в детстве. Перед его мысленным взором снова возник дом в пригороде Флинта, их весенний сад. «Ведь уже весна, — подумал Фрэнк, — весна». Он взял письмо от Розмари.

«Милый, я так соскучилась по тебе, по твоим ласкам. Ты снишься мне каждую ночь, но приходит утро и я снова — одна-одинешенька. Иногда я гуляю по парку. Помнишь наш парк? Так странно, уже распустилась сирень. Когда ты впервые поцеловал меня, тоже цвела сирень. Помнишь, мы качались на качелях. Мне было так стыдно, что ветер поднимает мою легкую юбку, и в то же время мне так хотелось, чтобы ты увидел мои стройные ноги. В тот вечер мы поехали на ранчо к Бобу. Мы пили коктейль „Девочки и мальчики“ и танцевали, обнявшись. Я положила тогда голову тебе на грудь и слушала, как бьется твое сердце.