— Ну, попробуй, — иронично хмыкнул тот.

— Проводи, пожалуйста, Эжению в ту палатку, куда определили Рассвету, хорошо? А то ищи её потом по окрестным кустам, — мужчина бросил на меня насмешливый взгляд, а я едва удержалась от того, чтобы обиженно надуться и показать ему язык.

— Разумно, — согласно кивнул Синд. — Пойдём… Ёжик, — кивнул он мне.

Я бросила взгляд в спину удаляющемуся Каю, отметив на той спине россыпь кровавых пятен, проступивших на рубашке. Впрочем, альфа, похоже, не лукавил относительно несерьёзности собственных травм; пятна были подсохшие и в сплошную кляксу не сливались.

Успокоив таким образом свою совесть, я двинулась рядом с Синдом, с любопытством разглядывая уже его. Как-то не вязались с ним процитированные Расей слухи. Пожалуй, единственной примечательной деталью его внешности были глаза; очень светлые, почти жёлтые, они производили жутковатое впечатление. А в остальном — обыкновенный. Узкое лицо с высокими скулами, нос с горбинкой, тонкие губы, упрямый подбородок. Его наружность, в отличие от некоторых встреченных мной оборотней, пребывала в полной гармонии со вторым обликом. В том смысле, что и в таком виде было в нём что-то волчье.

— Нравлюсь? — ехидно осведомился Синд через несколько секунд бесцеремонного разглядывания.

— Ничего так, симпатичный, — честно призналась я, чем заслужила очень озадаченный взгляд мужчины.

Правда, развить тему ни он, ни я не успели бы, даже если бы собирались: пришли.

— Вот здесь, — он кивнул на палатку. — Рассвета сейчас там, одна.

— Откуда ты знаешь? — удивлённо уставилась я на него, а белобрысый в ответ пожал плечами.

— Чую.

— Ужас, как же ты это всё различаешь и не путаешься?! — озадаченно протянула я. Какой же у него должен быть нюх, что он за километр почуял приближение Кая, находясь при этом в толпе людей?

Мужчина в ответ как-то странно усмехнулся, тряхнул головой и пожелал мне «спокойной ночи», после чего обернулся волком и в два прыжка покинул поле моего зрения, только хвост и мелькнул.

Кажется, я догадываюсь, почему этот бедолага избегает больших скоплений народа и предпочитает жить в лесу.

Возникло огромное желание не пойти к Расе, а действительно назло альфе потеряться, но я быстро его отогнала. Я, конечно, красивая молодая девушка, и могу себе позволить время от времени совершать маленькие милые глупости, но не надо же доходить до откровенного идиотизма!

С Рассветой мы столкнулись на входе; кажется, она, услышав голоса, выглянула проверить, что происходит. Я тут же была сжата в крепких дружеских объятьях, подозрительно похожих на попытку удушения. После чего меня затащили внутрь, внимательно ощупали, отругали, заставили снять штаны и продолжили ругать уже в процессе оказания первой помощи.

Внутри палатки обстановка мало отличалась от той, которую я наблюдала у Кая, разве что кроватей здесь было две, они стояли по бокам от входа. Стол и стулья размещались между ними, а слева при входе притулилась одинокая тумбочка; вторую, видимо, не нашли.

— Рась, ну всё же обошлось, — не выдержала в конце концов я.

— Обойти-то обошлось, а я знаешь, как испугалась?! — возразила она. — Это же из-за меня всё! Я же знала, что летать тут нельзя, но совершенно забыла тебе сказать, и даже сама предложила; а теперь ты пострадала, ещё куча народу пострадала, пол лагеря разнесло, да ещё Кай куда-то пропал! Что нам делать, если он не найдётся?!

— Ну, во-первых, твой дядя уже нашёлся, — поспешила я её успокоить. — Мы с ним вместе потерялись, и вернулись тоже вместе, так что всё в порядке.